— И помните, рука должна быть твердой, никакого волнения, никаких тревог! — командовал Драко младшими курсами. — Гермиона, мы утром разучивали это заклинание, повтори для ребят!
Гермиона гордо вышла вперед и уверенно направила палочку на трансфигурированную вазу.
— Редукто! — осколки разлетелись по всему кабинету, и ребята заинтересованно подались вперед.
— Умница. Невилл? Почини вазу и разбей.
— Репаро, — выкрикнул Невилл. Ваза собралась в целости. — Редукто!
— Прекрасно, Невилл, — Драко хлопнул его по плечу. — Дин! Отработай поджигающее!
— Инсендио! — парта у стены вспыхнула.
— Симус, потуши!
— Аква эракто!
— Замечательно, — Драко стремительно прошелся вдоль ряда студентов с развевающейся за спиной мантией. — Джон Лонт, обезоруживание! Отлично! Ханна, левитация!..
— Откуда бы ни было столько знаний, вы великолепно выучили ребят, — к Гарри кто–то подсел, и к своему удивлению мальчик увидел Седрика. Диггори бодро улыбнулся и закрыл конспект. — Гарри, меня зовут Седрик. Я с пятого курса Равенкло.
— Рад познакомиться, Седрик, — искренне ответил Гарри и пожал протянутую руку. — Мы с детства занимались с Аластором Грюмом, по знакомству. Оттуда и знаем все.
— Страшно подумать, какая прореха осталась бы в знаниях ребят, не будь вас, — продолжил парень. — Невербальная магия, заклинания высоких уровней — все это хорошо тренирует. Я сдаю в этом году СОВ и хотел бы тебя попросить потренироваться со мной в заклинании Патронуса. До Рождества ты однажды продемонстрировал его.
— Да, без проблем, — легко согласился Гарри. — Буду рад помочь…
Посреди класса прогремел взрыв — Симус опять опалил себе брови, тренируясь на парте.
***
За обедом накануне экзамена царила атмосфера легкой подавленности. Свободные ученики сочувствовали сдающим, так что в зале было намного тише, чем всегда. Невилл справа от Гарри бубнил раз за разом какой–то текст, Джинни слева покачивалась на месте, пытаясь зазубрить магическую формулу заклинания, которое уж точно не будут спрашивать на первом курсе. Гарри заботливо подложил ей в тарелку салата, и девочка не глядя съела его. Гермиона то и дело ныряла под стол, где подальше от старост были разложены книги и конспекты. Впрочем, старостам тоже дела не было ни до чего — все как один отрабатывали под столом движения палочками.
После обеда, когда со звонком преподаватели и ученики разошлись по кабинетам, в вестибюле осталось не так много студентов, но Снейп был прав — собралось всех понемногу с разных курсов и разных факультетов. Экзамен назначили на послеобеденное время, и Локонс, получив в распоряжение весь зал, закрыл тяжелые двери перед учениками. Время от времени из–за дверей доносился грохот передвигаемых столов. Насколько знал Гарри, там ненадолго остался профессор Дамблдор, чтобы помочь Локонсу обратить обеденный зал в экзаменационный без ущерба этому крылу замка.
В коридоре периодически что–то взрывалось — похоже, Симус все еще не оставил надежду освоить заклинание Поджигания, а другие увлеченно тренировались в пожаротушении. Драко консультировал семь человек сразу, а Гарри с переменным успехом тренировал Джинни в чарах Отталкивания.
Через полчаса их, наконец, впустили в Большой зал, и Локонс, невесть когда успевший переодеться в розовую мантию, поманил учеников.
— Сюда, пожалуйста, проходите! — очевидно, рассадкой и порядком он заниматься не собирался, поэтому старосты угрюмо взяли эту обязанность на себя. — Вот так. Предупреждаю, профессором Дамблдором на зал наложены чары против списывания, также зачарованы письменные принадлежности на столах. Экзамен пройдет в формате СОВ.
— Сглазил, — поджал губы Драко, перегнувшись через парту. — Эй, Гермиона, не нервничай, все будет хорошо!
Гермиона, тревожно сминавшая в руках перо, только зло на него зыркнула.
Локонс не стал пользоваться магией, чтобы разложить перед ними билеты, а предпочел сделать это вручную («Чтобы не опозориться», — позлорадствовал Драко). Свой листочек с десятком вопросов Гарри получил в совокупности с мерзкой ухмылочкой профессора и, изогнув бровь, мельком окинул взглядом список. Воспоминаниям в формулировках из учебника, лениво прочтенного утром, поддавалась примерно половина, все остальное он мог описать в своих словах.