Выбрать главу

— Джинни, — разносилось по коридорам эхо. — Джинни, постой!

— Отстаньте от меня, — крикнула младшенькая и, вырвав схваченную руку, зло обернулась. — Мне нужно пойти, Гермиона! Одной!

— Джиневра, остановись, — сурово произнесла староста, Миранда, и решительно преградила ей путь. — Школьные правила не для тебя?

— Оставь меня, Миранда!

И она припустила дальше по коридору. Миранда растерянно оглянулась на Гермиону, и обе девочки устремились за ней.

По замку растекался холод, словно где–то забыли закрыть окно. Струйки пара от дыхания не прибавляли уюта создавшейся обстановке, а на втором этаже Гермиона поежилась еще сильнее — сквозняк шел из глубины коридора. В коридоре второго этажа Джинни замерла, словно наткнулась на невидимую стену, а за ее спиной застыли и Миранда с Гермионой.

На этот раз они промолчали. В коридоре повисла жуткая тишина, прерываемая свистом сквозняков и скрипом двери туалета для девочек. Староста, дрожа, достала палочку.

— Это то, о чем я думаю? — тоненько всхлипнула Миранда, не смея шевельнуться. Гермиона почувствовала, как отливает краска от лица. — Нужно позвать Поттера, профессоров…

— Джинни… — Гермиона тихонько потрепала ее за рукав мантии. — Джинни…

Рыжая девочка застыла неестественно прямо, с застывшим, замутненным взглядом, и не замечала ничего. Но было в этой ее прямоте что–то очень странное, неправильное… Дуновение сквозняка разметало ее волосы, лицо застыло безо всякого выражения.

Миранда встряхнула Гермиону за плечо.

— Ступай, позови кого–нибудь, а я побуду с ней.

— Ты хочешь осмотреть коридор?

— Да, а ты уходи.

— Погоди, — испуганно одернула ее Гермиона и сунула руку в сумку. — Вот, с этим выгляни за угол…

Миранда дрожащей рукой взяла маленькое зеркальце и кивнула.

— Иди, — подтолкнула староста ее в коридор, закусывая губу до крови. — Иди, Гермиона!..

Гермиона бросила последний взгляд на мертвенно–бледную Джинни и крадущуюся к углу Миранду, и поспешила к лестнице. Пальцы сами собой нашли на шее кулон, подаренный ей Драко на Рождество, и сжали его. Но уйти далеко девочка не успела, потому что позади раздался звон бьющегося стекла.

Когда она вернулась в коридор, половина факелов погасли, погрузив его в полумрак. Джинни куда–то пропала. Не замечая ничего, Гермиона бежала вперед, пока не споткнулась о что–то темное и большое на полу. Миранда словно окаменела под ногами. В стороне за углом блеснули осколки ее зеркальца; из тени кто–то вышел на свет, исходящий из туалета. Гермиона прижала руки ко рту, пытаясь сдержать крик, а Джинни с замутненным взглядом обернулась к ней и криво, совершенно не по–детски, улыбнулась.

— Грязнокровка… — прошипела она. — Настал твой черед…

Дверь туалета распахнулась, и вода хлынула в коридор ледяной волной. Гермиона в ужасе присела на пол с крепко зажмуренными глазами, на ощупь отыскивая Миранду. Мысли лихорадочно метались в голове, и от страха девочка не могла ничего измыслить, как ей выкарабкаться.

— Помогите… — севший голос звучал трусливым попискиванием. — Драко… Помогите, пожалуйста…

Каменные плиты под замерзшими коленками дрогнули от падения на них чего–то массивного; со стороны туалета для девочек донесся скрежет и тихий шелест, и тогда Гермиона поняла — либо оцепенение, либо смерть от возможного укуса змеи или удара ее хвоста. На выбор.

Жертвы ведь всегда требуются, в любой войне, думала она, утирая слезы и поднимаясь с колен. И Джинни знала, на что идет, когда взяла из рук Рона крестраж: все ради простой, будущей победы. В коридоре повисла тишина. Крепко сжав кулаки для храбрости, Гермиона опустила голову и распахнула глаза.

— Гермиона!

Из–за угла коридора выбежал Гарри, но оскользнулся на мокром полу и упал. Гермиона счастливо выдохнула, не смея поднять глаз от залитого водой пола.

— Гарри…

Над девочкой поднималась гигантская змея, обвившая колонну с флагом Слизерина. У ее массивной туши уже лежала бледная, окаменевшая Миранда.

— Драко, нет! Нет! — мальчик вскинул руку, пытаясь остановить бегущего за ним друга, и Драко, тоже чуть не вылетевший из–за поворота, успел уцепиться за резной угол и прислониться к стене. Глаза его были крепко сомкнуты. — Стой на месте, я сам!