— Некуда торопиться, юный волшебник, — вдруг проскрипел голос с холста. — Все тленно, все обратится в прах и пыль, вечно лишь время.
Побледневший Драко рывком оторвался от рун и отскочил к двери. Гарри унял дрожь в коленях от осознания происходящего и снова бросил взгляд на портрет. Очертания преобразились; теперь очень тяжело и медленно, словно в замедленной съемке, Салазар поднимался с нарисованного кресла и искал возможность встать у края холста, который не был совсем изъеден молью.
— С–салазар? — Гарри не был уверен, что говорил не на перселтанге.
— Портреты тоже стареют, сынок, — Слизерин говорил хрипло и невнятно, его черты плавали по треснувшим кускам краски. — Только призраки в отличие от нас живут вечно и ходят там, где хотят, а мы обращаемся в пыль и живем в каждой ее крупице до скончания мира. Нас никто не слышит и не видит. А по прошествии веков даже двигаться — и то бесполезно и не нужно.
— Что же ты не перешел на новый портрет? — справившись с голосом, поинтересовался Драко.
— Волей самого себя был заключен в эти четыре грани рамы, — ответил невнятно Салазар. — И никто, кроме потомков, не узнал бы секретов моей души — ибо я не могу выйти и раскрыть их.
— Мы можем чем–нибудь помочь? — спросил Гарри.
— Вестями. Что изменилось в мире с моей смерти? Жизнь полна скуки, и тому, кто на протяжении многих столетий жил без движения в картине, нужны сведения, чтобы было, о чем измышлять в последующие века…
Гарри и Драко переглянулись — старый Салазар явно представлял интерес для всего магического сообщества, но, видимо, за столько лет сошел с ума от одиночества. Но Гарри пришла в голову удивительная мысль: а что, если Салазар может им чем–нибудь помочь? Подсказать? Посоветовать? Это огромный шаг вперед Волан–де–Морта в этой войне, огромный обходной шаг, который значительно может сократить их путь к победе.
— Великий Салазар, — откашлялся Гарри в кулак. — У нас есть некоторые вопросы и мы были бы благодарны, если бы вы…
— Не хватит сил, — бодро вздохнул портрет и переместился, чтобы еще лучше видеть их. — Я стар, малыши, стар…
— Можно ли вас извлечь в новый портрет? — спросил Драко. — Тогда мы смогли бы в обмен на все сведения о вас и вашей эпохе перенести вас наверх и передать вам в распоряжение целую библиотеку.
— Не под силу это малышам, — улыбнулся Салазар, и его глаза снова ярко сверкнули в свете палочки мальчика необычным блеском. — Ты, Знающий Перселтанг, приходи, когда возмужаешь, тогда и свершим этот справедливый обмен ради великой цели! — обратился он к Гарри. — А пока ступай.
Контуры портрета опять задвигались и замерли в том положении, в котором и были, когда ребята вошли в Тайную Комнату. Мальчишки переглянулись и поспешили покинуть ее — дверь, словно ощутившая потребность в себе, вновь двинулась по коридору и надежно замуровала проход в обитель Салазара.
— И о чем мы думали, входя туда?! — вдруг воскликнул Драко, и эхо его голоса разнеслось по гроту.
Он продирался сквозь узкий ход так, словно за ним гнались злые собаки.
— Что тебя злит? — не понял Гарри. — Мы познакомились с Салазаром, настоящим Салазаром, кто из ныне живущих способен еще такое сказать?
— Может, ты и не заметил, но мы потеряли время, — огрызнулся Драко. — А Гермионе могло стать хуже! Теперь я понимаю, что нас туда вполне могли заманить какие–то чары, а мы, простаки, и не заметили. Как мухи на мед!..
— Брось, — отмахнулся Гарри, благо ширина грота уже позволяла. — Ничего не случилось дурного.
— Не знаю, как ты, а я больше туда ни ногой, и не стану ничего делать, чтобы помочь его обветшалому портрету не сгнить в ближайшее десятилетие! А его взгляд, — Драко перетряхнуло. — Бр–р! Ты видел? Он говорит как старик, но на портрете изображен молодой мужчина, я разглядывал его внимательно! Надо было сразу убраться!
Друг был прав, Гарри и сам еле сдерживал мурашки, когда вспоминал взгляд Салазара. А его голос…
— Точь–в–точь как голос Волан–де–Морта в юности…
— Да, и от этого мне тоже не легче! — не утихал Драко. — Все, если еще будет нас туда тянуть, берем Снейпа, он разберется.
Они вышли из грота и очутились в головной пещере, откуда все началось. Гарри поднял голову и повел палочкой над собой, чтобы рассмотреть потолок. Трещины давно покрыли его неровной тонкой сеткой, и любой толчок мог привести к обрушению. Обвал непременно замурует проход в Тайную Комнату, и тайна Салазара была бы погребена навсегда.