— Больше здесь не появляйтесь, — строго велел Дамблдор и осмотрел коридор. Затем снова перевел взгляд на них. — Гарри, я серьезно.
— Мы поняли, сэр, — Гарри потянул Драко к лестнице.
— Мы пойдем, сэр!
— Доброй вам ночи.
Их изможденный, грязный вид, как и наигранная наивность, не обманули Дамблдора — это Гарри чувствовал уже в стороне от директора. Дамблдор был догадлив; остановившись в коридоре, он переводил взгляд с них на дверь женского туалета, затем обратно; его щиты на сознании остались непробиваемыми, да и грубо прорваться, чтобы узнать, о чем думает директор, Гарри бы не посмел.
Точно легкая воздушная птица пролетела рядом с ним и затронула Драко. На себя он успел наложить защитные чары с помощью беспалочковой магии и точно так же замер в коридоре на один миг, а после они вместе побрели по школе.
— Конфундус. Легкий, и тем не менее.
— Зачем он это сделал?
Гарри был уверен, что искушенному в боевых чарах Снейпу не нужен его ответ. Вместо этого они усадили безразличного к происходящему Драко на ближайшую кушетку.
— Вам удалось договориться с василиском, Поттер?
— Нет, сэр, но мы узнали кое–что не менее важное. Мы нашли настоящую комнату Слизерина в подземельях и его портрет.
— Портрет Салазара? — нахмурился Снейп, проводя по Драко палочкой.
— Да, сэр. Он может многое рассказать нам о своей эпохе и будет интересен всему магическому сообществу, если мы сможем его оттуда достать. Он не может перемещаться из портрета в портрет.
Диагностирующие заклинания не выявили у Драко никаких повреждений, от собственного обследования Гарри отказался.
— Проблема в том, что его нужно еще достать, сэр. Дамблдор наложил чары на этот коридор, и боюсь, едва мы туда войдем, сигнальные заклинания оповестят его. В это время Дамблдору лучше быть подальше от Хогвартса.
Снейп поднял на него тяжелый взгляд.
— Что вы хотите сказать, Поттер?
Гарри прошелся по Больничному Крылу, вспоминая в малейших подробностях свой настоящий второй курс и возможное решение проблемы.
— Я думаю так, сэр. Дамблдор изначально похитил дневник и подбросил его в школу, чтобы я его нашел, значит, он этого хотел. Не станем разочаровывать профессора, но нужно его убрать из школы на время, чтобы не мешал. Пусть Люциус начнет воздействовать на Попечительский Совет.
Скелет примерного плана уже выстраивался в его сознании. Снейп еще несколько минут пронзительно смотрел на него, затем встал и вышел из Больничного Крыла. Гарри обернулся к покачивающемуся из стороны в сторону другу и взглянул на четыре огороженные ширмами кровати.
— Ничего, Драко. Мы еще со всеми поквитаемся.
Драко промолчал. К сожалению, действие Конфундуса так быстро не проходило, и вместе с подошедшей мадам Помфри они уложили его на кушетку. Когда она занялась им, часы на башне пробили полночь, и Гарри понял, что ему пора уходить.
Глава 31. Первый крестраж
Наступил март, ничем, впрочем, не отличавшийся от февраля. Все так же дули холодные ветры, солнце растапливало снег и лед днем, а ночью он опять замерзал. На деревьях набухали почки, готовясь к теплому апрелю. Кое–где расцвели подснежники. Пришел и апрель. Окрестности Хогвартса оттаивали день за днем, пока весна, наконец, не пересилила упрямую зиму. Наступил новый сезон (стал, наконец, заметен), аромат цветения взбодрил учеников школы и заставил поднять головы даже самых пугливых.
Нападения прекратились, и сейчас основной проблемой, которая тревожила умы студентов, был экзамен по Защите от Темных Искусств для тех, кто не сдал его в январе. Предоставив решение по назначению нового преподавателя Совету Попечителей, Дамблдор махнул рукой на поиски нового преподавателя, а ученики получили в расписаниях по две–три свободных пары. Такой расклад устраивал почти всех.
Джинни изредка терзалась муками совести и пыталась отложить от себя дневник, но чары, связывающие ее волю, были крепче. Девочка писала в дневнике уже при всех, не скрываясь, и отбирать у нее книжицу Гарри не решался из страха навредить. Ее одноклассницы иногда подходили к нему и говорили, что Джинни плачет в женском туалете или спальне, но утешению не поддается. Она скатилась по учебе — далеко не всем преподавателям можно объяснить, что первокурсница одержима. Миссис Уизли тревожилась за дочь и ежедневно справлялась у Гарри о ее здоровье. Гарри, в свою очередь, не ленился отвечать правдиво, потому что точно такие же письма получали близнецы и Перси. Братья тоже не могли помочь Джинни. Оставалось ждать.