— Эвона кто! — Хагрид опустил арбалет и удивленно посмотрел на них. — Вы чой–то на ночь глядя по лесам шастаете?
Все вместе вошли в дом, и Гарри оглянулся в окно на приближавшиеся фигуры директора и министра:
— Как ты, Хагрид?
— Да нормально… Что мне будет… — замялся Хагрид. — Я в общем… того, ожидал… Садитесь… Чай приготовлю…
— Фу, Клык, назад! — гаркнул Драко нервно на слюнявящего его мантию пса. Грозный волкодав испытывал к нему особую симпатию.
Казалось, лесничий с трудом понимал, что делает. Расплескал воду, почти загасив огонь, нервно отдернул здоровенную ручищу и разбил заварной чайник.
— Хагрид, что с тобой?
— Так эта… За Гермиону уже который день сердце болит…
Такого голоса они у Хагрида никогда не слышали.
Тревожно поглядывая на окна, он разлил кипяток по кружкам, забыв налить заварки, отрезал большой кусок пирога с орехами, как вдруг в дверь громко постучали.
Пирог полетел на пол. Драко с Гарри, обменявшись настороженными взглядами, отступили подальше в угол и закутались в мантию–невидимку. Хагрид убедился, что их не видно, взял арбалет и открыл дверь.
— Добрый вечер, Хагрид.
В хижину вошел Дамблдор. Лицо у него было мрачное, брови сдвинуты. Вслед за ним переступил порог министр. Фадж был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, усталое лицо озабочено. Одежда его являла собой необычную смесь красок: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки, под мышкой он держал светло–зеленый котелок.
Хагрид побледнел, на лбу у него проступили капельки пота. Он тяжело опустился в одно из кресел, переводя затравленный взгляд с Корнелиуса Фаджа на Дамблдора.
— Неважные дела, Хагрид, — короткими фразами заговорил Фадж. — Хуже некуда. Надо что–то решать. Четыре нападения. Дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры.
— Я… это… я никогда… — Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. — Вы ведь знаете, это не я… Я никогда… профессор Дамблдор, сэр…
— Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием, — твердо сказал Дамблдор, еще больше нахмурив брови. — Он вне подозрений.
Явно ощущая неловкость, Фадж продолжал.
— Послушайте, Альбус, прошлое Хагрида говорит против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела.
— Я вам еще раз говорю, Корнелиус, удаление Хагрида не поправит дела.
Гарри с беспокойством переступил с ноги на ногу — под мантией все–таки было тесно, он пользовался ею больше по привычке. Дезиллюминационное заклинание было все–таки лучшим выходом, а Связующее, которое в последний раз использовалось им с Драко, когда они шли к Хагриду, помогло бы не потеряться. Ему оставалось только вздохнуть — прошедшие в детстве годы сказывались, он терял былую хватку. Драко пнул его под колено и привлек внимание к окну, из которого открывался вид на окрестности Хогвартса. По дороге, ведущей от школы к дому лесничего, шел человек, укутавшийся в черный теплый плащ. Едва заметно в свете луны поблескивал серебристый наконечник его трости и светлые длинные волосы. Люциус отлично играл свою роль — был самим собой.
— К сожалению, вынужден настаивать, Хагрид, — вздохнул министр. — Едва преступника найдут, вы будете отпущены с положенными извинениями и моральной компенсацией, пока же… Простите, Хагрид.
— Господин министр, не я это, — глухо повторил великан. — Пусть меня считают опасным, но среди жертв были дети, были мои друзья… Гермиона Грейнджер. Неужели вы считаете, что я причинил бы девочке вред?
Фаджу было явно не по себе, но он только чуть виновато развел руками. Хагрид вздохнул и шумно высморкался в свой платок, похожий на скатерть. Дамблдор взирал на него с сочувствием. И Гарри было жаль друга. Если бы они успели тогда спрятать дневник лучше!..
В этот момент раздался размеренный, громкий стук в дверь, и Фадж поспешил открыть дверь. На порог ступил Люциус, сегодня выглядевший особенно по–деловому. Волнение он скрывал идеально, только трость оставила две неглубоких дырки в старых досках пола, когда он опирался на нее.