— Джинни! Закрой глаза! Драко, уведи ее!
Змеиное тело заслоняло от него происходящее, он их не видел. Василиск не обратил внимания на двух человек за пределами обрисованного им круга, что принесло немалое облегчение. Мальчик глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и сжал палочку.
— Что же мне с–с тобой делать, неведомый?..
Шипение василиска разнеслось эхом в тишине. Гарри понадеялся, что друзья уже ушли.
— Я просил тебя о дружбе недавно, — молвил он. — Ты сказала, что поединок рассудит, кому ты будешь повиноваться.
— Повиноватьс–ся… — прошипела змея. — Но разве дружба — это повиновение?
— Дружба — это вряд ли то, что связывало тебя с ним, — мальчик кивнул на дневник, истекающий чернилами, точно кровью.
— Нас–следник Великого имеет безграничную влас–сть надо мной…
Голова василиска взвилась еще выше, но круг не разомкнулся — настолько змея была велика.
— А кем ты была для Великого, прекраснейшая? Слугой?
Огромная голова василиска обернулась на него и стала плавно опускаться. Длинный раздвоенный язык трепыхался прямо над Гарри. Мальчик почувствовал, как по спине течет пот, напряжение достигло своего пика.
— С–слугой? Нет…
— Я предлагаю тебе дружбу, — храбро продолжил Гарри. — Ты перестанешь нападать на учеников, будешь жить здесь, как жила все эти века, в покое и тишине. Будешь давать мне свой яд иногда. Ты согласна, великая?
Василиск глядел на него прямо, огромные желтые глаза вызывали тупую боль где–то в груди, но Гарри держался. Странная реакция беспокоила его, но замертво он не падал.
— Ты не такой с–сильный, каким желаешь казаться, неведомый… Я чую твою с–слабость… Твой коз–сырь в том, что ты носишь в с–себе частицу Нас–следника, но это вс–се, чем ты можешь убедить меня не убивать тебя и твоих с–спутников…
— Ты согласна? — твердо повторил Гарри, не отводя взгляда.
Змея развила кольца и поползла к статуе Салазара. Повисшая в воздухе пауза никак ее не смущала, василиск не утруждал себя отвечать на вопросы. Даже лесть более не оказывала влияния на него. Как только хвост змеи исчез в статуе Слизерина, Гарри опустил палочку и устало осел на пол.
— Гарри!
Звук шлепков по воде заставил его обернуться, и на шее тут же повисла Джинни. Драко довольно подходил, пряча палочку в рукав.
— Ты прошел еще одно испытание. Молодец!
— Змея ничего не сказала в ответ на предложение дружбы, — поведал ему Гарри, обнимая Джин, уткнувшуюся лицом ему в плечо.
Драко подошел к лежавшему в луже чернил дневнику и поднял его с пола двумя пальцами.
— Я видел Темного Лорда… Как будто снова вернулся в прошлое. Я сумел не смотреть в глаза василиску и прятаться даже от потенциального взгляда, но не мог оторваться от Реддла, когда увидел, как он превращается. Мне даже показалось, что левую руку опять начинает жечь.
— Ты вспоминаешь это жжение, — предположил Гарри. — И проецируешь воспоминания на себя. Метки у тебя нет, а если постараешься, и не будет.
Драко отмахнулся и поднял дневник левитацией.
— Идем уже отсюда. Мне тут не по себе, родных надо обрадовать, да и с Дамблдором разобраться.
— Джин…
Джинни отлепилась от него, и только сейчас Гарри заметил, что она плакала.
— Прости, Гарри! — девочка вытирала глаза рукавами мантии. — Я хотела как лучше…
Драко показательно закатил глаза. Гарри, сделав вид, что не заметил, встал с пола и поднял ее на ноги.
— Я знаю, — мягко произнес он. — Я давно знаю тебя, не забывай!
Она улыбнулась сквозь слезы.
Вместе ребята направились прочь из Тайной Комнаты. Позади оставалась громадная статуя Салазара, поеденная огнем. Своды успокоились — каменная крошка уже не сыпалась с потолка, пещера выдержала, только кое–где по стенам пошла сетка тончайших трещин. Джинни шла с ним рука об руку, еще не очень твердо, зато уверенно и спокойно.