— Дневник у отца, Добби вернул его в наш дом, — сообщил Драко, понизив голос. Все–таки была ночь, и весь факультет крепко спал.
— Мы с Гермионой остались здесь ждать вас, — сообщил Невилл и крепко пожал руки друзьям, радостно улыбаясь. — Не шли спать, пока не увидим вас… ну, в целости.
— Мы поняли, — довольно кивнул Гарри и поднял бровь. — Это поэтому ты храпел на диване так, что в подземельях с потолка камешки сыпались?
— Меня сморило, — пожал плечами друг. — С возвращением, Джинни, мы так скучали и беспокоились за тебя! А вот Гермиона не сомкнула глаз, стойко ожидала, когда вернетесь вы с Драко.
Видимо, со сна Невилл нес все, о чем думал, но в том, что он говорит правду, Гарри не усомнился и насмешливо повернулся к густо покрасневшей Гермионе. Драко скрестил на груди руки и бросил на нее пронзительный взгляд взрослого мужчины.
— В самом деле?
Они опять начали веселую перебранку, Невилл закатил глаза и отправился в комнату. Гарри тоже немного погодя повел Джинни к лестницам, которые вели в спальни.
— Ты в порядке? — заботливо поинтересовался он.
Джинни тяжело вздохнула и прикусила губу.
— Да, но у меня ощущение, что меня исключат. Что я все испортила. Гарри, извини, что я подвергла вас всех опасности! Я думала, что делаю правильно, потому что ты говорил, что не знал, как справиться с Реддлом, если дневника у меня не будет…
— Джин.
— Я не контролировала себя, и мне было страшно, я ничего не могла поделать…
— Джин! — Гарри обхватил ее личико ладонями, предотвращая запоздалую истерику. — Во всем, что произошло с тобой, виноват только я.
Они остановились за углом, чтобы не быть в поле зрения Драко и Гермионы, даже если им было не до них. Он пригладил ее мокрые, спутавшиеся волосы и провел рукой по щеке, где вырисовывалась светлая дорожка слез.
— Ты молодец! — прошептал Гарри и обнял ее, надеясь, что она не поймет его действия превратно. — Я не знаю, что делал бы, если бы не ты. Ты так много для меня сделала, Джин! И в той, и в этой жизни…
Из их комнаты с любопытством выглянул Невилл и спрятался обратно, когда Гарри указал ему взглядом на дверь. Друг его отлично понял. Джинни смущенно отпрянула, услышав скрип двери, и улыбнулась.
— Спасибо, Гарри. Я… пойду, наверное.
— Не пугай своих одноклассниц, — усмехнулся Гарри. — Они думают, что тебя утащил монстр.
Девочка неловко пожала плечами.
— Спокойной ночи!
Она убежала в сторону спален девочек, а Гарри еще стоял на месте, слушая, как затихают ее шаги и закрывается дверь. Мелькнула полушутливая–полусерьезная мысль, что будь они старше, он ее ни за что не отпустил бы так быстро… А впрочем Гарри сразу обругал себя за такие мысли и направился в спальню. В гостиной тоже стояла тишина, значит, Драко с Гермионой либо сидят по разным углам, по–детски дуясь друг на друга, либо… Тоже глупая мысль, навеянная гормонами.
Как же он хочет сейчас быть взрослым!
Глава 32. Истина
От гостиной Слизерина до кабинета Дамблдора было примерно такое же расстояние, как от башни Гриффиндора, однако Гарри казалось, что они шли целую вечность. Гулкие шаги их несравненной четверки отдавались эхом в коридорах. Наслышанные о произошедшем авроры расступались, шептались за их спинами, привидения, которым в том нужды не было, тоже держались у стен, ученики явно чувствовали, что эта четверка к чему–то опять оказалась причастна — и все–все глядели им в спины.
Естественно, все, что произошло глубоко под Хогвартсом, знали только уполномоченные лица — Грюм, авроры, Снейп, Дамблдор и остальные. Но слухи откуда–то все равно брались…
Остановившись перед горгульей, Драко и Гарри кивнули двум вытянувшимся аврорам. Пароль был назван, лестница медленно опускалась вниз, а Гермиона и Невилл неуверенно топтались за ними. Что ж, неуверенность чувствовал и Гарри, но когда–то проблема должна была разрешиться.
В кабинете директора их встретила мрачная тишина. Здесь было все по–старому. Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная Волшебная шляпа.