Так прошел час. Чувствуя, что надо довериться, Гарри ослабил щиты на сознании, и по его знаку Драко неохотно сделал то же самое. В кабинете стояла тишина, никто не переговаривался. Только Фоукс не разделял настроения общей мрачности: сидел себе на своей золотой жердочке, изредка распахивал золотистые крылья и оглядывал кабинет мудрым, лучистым взглядом. Стараясь скоротать время и не сидеть все время под прицелами взглядов, Гарри изредка проходился по кабинету и останавливался возле птицы. Феникс дружелюбно подставлялся под руку и даже странно, по–кошачьи, мурчал, когда его гладили. Заметив неловкость Гермионы, оказавшейся между Драко и его отцом, Гарри подставил фениксу локоть и отнес его к девочке.
— Это Фоукс, — представил он птицу, и Гермиона облегченно отвлеклась от общей мрачности. — Феникс. Полагаю, про фениксов ты все знаешь, Гермиона?
Рука сгибалась под тяжелой птицей, но Гарри мужественно держался.
По кабинету раздались тяжелые шаги — Дамблдор оторвался от Омута Памяти, дверцы шкафа за ним сами собой закрывались. Все встрепенулись.
— Что скажете, Дамблдор? — произнес Грюм, отлипая от стены. — Каждый из нас это видел, эта тайна поможет нам сокрушить Темного Лорда в будущем. И каждый из нас делает свой вклад, чтобы обрести желаемое будущее. Что мы услышим от вас?
На плечах директора словно бы лежал призрачный мешок кирпичей — таким Гарри еще никогда его не видел. Дамблдор тяжело уселся за свой стол и поднял на него взгляд; на всякий случай мальчик напрягся, но увидел такие же щиты как на себе. На миг приоткрылись и вновь укрыли сознание мудрого старика непроницаемой стеной. Но Гарри уже знал, что они приобрели союзника.
— Начну с того, что я о многом догадывался, многого же не зная, — заговорил Дамблдор и перевел взгляд на Драко, сравнивая его с тем взрослым мужчиной из воспоминаний. — Темная магия, бессмертие Тома — но в чем все это заключалось… Крестражи, значит, — взгляд директора упал на подложенный ему на стол сгоревший дневник. Из–под твердой обложки сыпался пепел страниц. — И вы начали их поиски.
— Мы знаем, где они находятся, — высказался Драко, проницательно на него глядя. — Ваша помощь, как помощь великого волшебника, была бы неоценима. Какими бы мы с Поттером ни были, вы все равно могущественнее нас.
— Спасибо, Драко, — кивнул Дамблдор. — Я понимаю, почему вы здесь собрались, и отвечу на первый же ваш вопрос — да, я помогу вам и буду делать все, чтобы защитить Гарри и будущее! — его взгляд упал на обессиленно сникшего Артура Уизли, и директор внезапно сгорбился. — Артур, не я подлил зелье Империо твоему младшему сыну.
— Доказательства, Дамблдор, — вскинулся Грюм. Отец Джинни поднял голову.
— Это были наши домыслы, — вдруг вспомнилось Гарри.
— Что–то случилось, Драко?
Нынешнего Драко с большим трудом можно было принять за былого аристократа, за которым охотились многие девушки Министерства. Побитый жизнью, уставший от нее же инвалид. В его глазах смешались боль от утрат, ненависть к своему теперешнему положению, сожаление, что больше не сможет участвовать в рейдах. Хоть бы раз промелькнула радость. Теперь он походил на человека, из которого какой–то злополучный дементор высосал все лучшие эмоции. Только вернуть их теперь не представлялось возможности.
— Не особо много. Просто задницу покатать по Министерству решил.
— Удалось узнать еще что–нибудь у Яксли?
— Ты как в воду глядишь. Мои парни выпытали у него, что Уизли не сам предал семью. Он не виновен во всем случившемся.
— Подробней.
— Он действовал под Империусом. При чем… Поттер, обопрись на спинку кресла, не то упадешь. Причем всю свою сознательную жизнь.
— Что?! Ты хочешь сказать, в Хогвартсе…
— Именно так, — хмуро подтвердил Драко.
— Это невозможно, — уверенно ответил Гарри, приходя в себя. — Я знал его, знал настолько, что не мог бы не увидеть такого. У него не были застелены пеленой глаза. Он был всегда глуповат, это да, но глупец с ясным взглядом. Да и тогда такой вопрос. Когда его успел зачаровать Темный Лорд? До четвертого курса он был развоплощен настолько, что сотворить простенькое заклятие, не говоря уже о Непростительном, влекло бы за собой использование громадного для него расхода энергии.