— Спокойно, — Гарри огляделся по сторонам, удостоверившись, что происходящее видят только они. — Медленно отойди от воды и глубоко выдохни пару раз. Это из–за чего?
— Волнуюсь из–за поездки во Францию…
Брат послушно сделал все, как он сказал. В стороне от них сидела на берегу молодая мама с коляской, но она была слишком поглощена своей книгой, чтобы обратить внимание на такую мелочь, как мгновенно вскипевший пруд. Гарри сосредоточился и повел рукой на воду, спуская воздушную волну магии. Она затронула кипящую поверхность пруда, пролетела водной бороздой до его середины, и кипение прекратилось. Теперь ветер срывал с успокоившейся глади только клочья пара.
— Ух, ты! — воскликнул Руди, наклоняясь над водой и трогая ее пальцем. — Холодная…
— Сдерживай эмоции, — предупредил Гарри и, взяв его за руку, повел в сторону скрытого от глаз маглов дома двенадцать.
В свои девять лет Руди поражал родных и друзей своими способностями. Всплески магии случались неожиданно и обычно в самое неподходящее время, и всегда носили характер глобального бедствия. Лили тревожилась и то и дело вспоминала об ограничителе, ведь однажды всплеск его магии чуть не навредил мальчику. То озеро заледенеет, то трава загорится, то кошка взлетит на крышу в самом центре Лондона, когда они гуляли мимо. Но Гарри запретил накладывать на брата ограничитель и взялся за его обучение сам, помогая каждый день брату вкладывать энергию во что–нибудь более безобидное, чем горящие баки с мусором у соседнего дома или полеты по библиотеке. Рудольф почти не гулял, только в сопровождении брата или Сириуса. Мама варила зелья, требующие ее присутствия почти постоянно, а Вальпурга стояла на страже библиотеки, в которой после одного из посещений Руди попадали все шкафы и перемешались древние книги. Теперь при уборке иногда оттуда доносились странные звуки, когда находилась книга о черной магии, издававшая их. Сириус предложил избавиться от большинства книг насовсем, но здесь наткнулся на несгибаемое упорство своей матери.
К слову, Вальпурга больше всех была довольна силами Рудольфа.
— Гарри, прилетела сова, — крикнула мама из лаборатории. — Будь любезен, не пускай ее ко мне. Если прилетит и испортит зелье — будешь пить его у меня вместо чая!
— Поттер! — раздался грозный рык из гостиной, и в коридоре показался Грюм, весь в золе.
— Дядя Аластор, — радостно бросился к нему Руди, но был отстранен и вдавлен в стену.
— Здравствуй, Аластор, — поздоровался Гарри, откладывая куртку. Они с Грюмом давно перешли на «ты»: Грозный Глаз общался с ним, как со своим преемником, докладывая последние новости из Аврората и ожидая выводы, а Гарри раз от раза его радовал своими познаниями и способностью выстраивать логические цепочки там, где, по общему мнению, их быть не могло. — Ты не рано?
— Рано — не рано… — проворчал Грюм и ткнул ему в лицо каким–то пергаментом. — Семь раз за это лето, Поттер! Семь раз в Отделе по надзору за несовершеннолетними тебя уличили в использовании магии в общественных местах.
— Я не нарочно, Аластор, — серьезно ответил Гарри. — Тяжело жить без магии. Ты же знаешь, у Рудольфа она рвется наружу, приходится ликвидировать последствия.
— Значит, сидите дома! — Грюм сурово навис над ним, и Гарри, рост которого еще позволял ему тыкаться лбом в грудь главе Аврората, поднял на него взгляд. — Так, Поттер. Во Франции с этим осторожнее, там люди внимательные, чудеса любят, и туристы шибко глазастые, фотоаппараты эти их на каждом шагу щелкают, камеры! Я вообще не понимаю, как ваша мать отпускает вас…
— Дядя Аластор, это ты отвезешь нас во Францию? — повис на нем Руди, и напускной гнев Грозного Глаза начал испаряться, уж больно он любил мелкого проказника.
— Мордред вас отвезет… На «Ночном рыцаре» поедете. Поттер! — снова рявкнул Грюм, что Гарри аж подпрыгнул. — Вещи готовы?
— Гарри, это тебе! — Руди сунул ему в руки письмо в совиных перьях.
— Иди, заканчивай сборы, — Гарри помахал Грюму письмом. — Вот и Драко прислал адрес, куда ехать.