— Петунья, дорогая! — воскликнула тетушка Мардж и двинулась к ним. — У тебя гости? — тетушки поцеловались, Мардж прижала массивную челюсть к впалой щеке Петуньи.
Вслед за ней в дом вошел дядя Вернон.
— Петунья?.. Ах, это наш племянник и сестра Петуньи, — дядя растекся в улыбке, но когда обернулся к ним, она больше напоминала оскал. — И они уже уходят, не беспокойся, Мардж.
— О, так это сестра Петуньи, Лили? — тетушка Мардж грузно протиснулась к ним в гостиную и придирчиво оглядела Лили, одетую просто, но со вкусом. Возможно, больше всего ей не понравились мамины рыжие волосы, распущенные и ниспадающие до пояса. — Вы же не общались, Петунья? С чего вдруг гостями стали?
Ощущение было, как будто их и нет в гостиной, подумал Гарри и почувствовал, что злится. Мама, напротив, была спокойна и даже бровью не повела. Здороваться, однако, тоже не стала.
— Я не знала, что они придут, Мардж, — залебезила перед ней тетя Петунья и встала между ними. — А это племянник.
— Гэри? Гарольд?
— Гарри.
— Вот как? Безвкусное имя, — Мардж даже причмокнула, подойдя к нему, чтобы поближе осмотреть. У Гарри возникло ощущение, что он находится в контактном зоопарке, и его только что оплевали. — Что ж, познакомились, и хорошо, теперь хоть знаю, что за Гарри.
— Они уже уходят, — повторил дядя Вернон, красный, как вареная свекла.
— Извините? — удивилась Лили.
— Нет–нет, Вернон, Петунья, пусть посидят с нами, мне интересно узнать твою сестру.
Когда тетя Петунья и дядя Вернон переглянулись, у них было одно, смешанное выражение лица — словно в бочке с дорогим вином они обнаружили протечку, и вино залило дорогой паркет. В это же время на кухню зашел Дадли. Соломенные волосы прилизаны, из–под пяти подбородков торчит галстук–бабочка.
— А вот и мой Дадличек, мой любимый племянничек! — хрипло гаркнула тетушка и подбежала обнимать Дадли.
Гарри прекрасно помнил, что ее объятия Дадли терпит только потому, что тетушка ему за это платит. И действительно, это не изменилось: когда тиски, в которых сжало Дадли, ослабли, в кулаке двоюродного брата хрустнула двадцатифунтовая бумажка. Лили широко распахнула глаза и недоуменно переглянулась с Гарри, но сын только сдержанно улыбнулся. Так здесь заведено, мама.
— Что ж, — дядя Вернон боком приблизился к ним, стараясь смотреть в противоположную сторону. — Чаю? — выдавил он из себя.
— Спасибо, Вернон, — вежливо отказалась Лили. — Мы на минуту, поговорить с Петуньей, и пойдем, дома много дел…
— О, так вы уходите? — обрадовался дядя.
— Да… — радушие и гостеприимство дяди Вернона немного выбило маму из колеи, но договорить ей не дали.
— Нет, посидите с нами, прошу вас! — тетушка Мардж совершенно неожиданно для Гарри обхватила его за плечи. — Мне всегда было интересно познакомиться с вами. Лили, дорогая, садись здесь.
Гарри усадили на стул рядом с чавкающим Дадли, а маму — рядом с ним, и тетя Петунья с выражением неопределенности на лице вынесла им посуду из самого, как знал Гарри, недорогого сервиза. Лили попыталась остановить сестру и шепнуть, что им пора, но Петунья только нагнулась и прошипела:
— Сидите и молчите! И ради всего святого, ничего ненормального!
Пришлось остаться. Вскоре тетушка уже попивала чай с фруктовым тортом, а в углу Злыдень шумно лакал из блюдца. Пол вокруг был забрызган слюной и чаинками. Тетя Петунья, как ярая блюстительница чистоты, была явно не в восторге.
— Послушай, Мардж, а кто присматривает за другими собаками? — дядя Вернон явно пытался создать непринужденную семейную обстановку и отвлечь внимание сестры от нежеланных гостей.
— Полковник Фабстер, — с чавканьем ответила тетушка и подмигнула Дадли. — Он вышел на пенсию, и ему все равно нечего делать, но моего бедного старичка я на него оставить не могу. Злыдень без меня так грустит!
Гарри скосил взгляд под стол, и собака, перебежавшая к нему под ноги, зарычала.
— Дядя Вернон, как прошло заключение договора с фирмой «Мейсон–Трейд» в прошлом году?
Все на кухне на него удивленно обернулись. Дядя Вернон, еще больше покрасневший, вылупил на него глаза, из–за чего стал похож на огромную жабу.
— Х–хорошо, спасибо, Гарри.