— Мы почти никогда не говорили с тобой об отце, — молвила мама тихо и поцеловала его в макушку. — Джеймс словно возродился в тебе — ты так похож на своего отца… Я не хочу, чтобы ты думал, Гарри, что спустя столько лет я его забыла. Нет! У нас новая семья, и Сириус — мой любимый муж, а Вальпурга прекрасная свекровь. Я счастлива. А Джеймс… Он всегда будет в нашей памяти. Его облик скрыт забвением прошедших лет, но те, кого мы любим, всегда с нами. Мы можем их найти. Вот здесь… — она коснулась груди Гарри, где находилось сердце.
И сразу стало тепло, словно не дул предвещавший осень ветер. Мама улыбалась и больше не плакала, шла рядом с ним, и после этих слов у Гарри с души словно упал какой–то нелегкий груз, не замеченный им ранее.
Под ярко–синим небом Литтл–Уингинга эти двое шли довольно долго, любуясь на звезды и просто наслаждаясь покоем, а затем хлопок, разнесшийся по улице, спугнул пару кошек, таращивших на них светящиеся глаза. Людей больше не было.
***
— Ну, как вас встретили? — по заботливому тону Сириуса сразу стало понятно, что ничего хорошего от их похода он не ждал.
— Они были в своем репертуаре, — ответил за маму Гарри и раскинул руки при виде брата, несущегося к нему. — Мелкий!
Из комнаты по пушистому ковру ползла Эвелин, улыбаясь и пуская слюни, а бабушка выглядывала с лестницы.
— А у нас гости! — объявил Сириус и махнул рукой на гостиную, в дверях которой показался Снейп.
— Добрый вечер, Поттер, рад вас видеть.
— Сэр, — кивнул Гарри, высматривая, что могло привести его сюда. — У вас какое–то дело или вы просто в гости? Драко говорил, что сегодня вы будете в мэноре.
— Верно, Поттер, — подтвердил Снейп, разглядывая рычащий рюкзак за спиной мальчика. — Но я по делу. В июле мы с Дамблдором создавали рецепт зелья Индивидуальности, но увы, первичный результат чересчур токсичен, не годен в употребление и подойдет только тому, кто захочет умереть самой страшной смертью.
— Легче, Снейп, — предупредил его Сириус. — Тут дети.
— Я сейчас же хочу посмотреть на рецепт! — заявила Лили и подхватила на руки Эвелин. — Гарри, уложи сестру спать и с Рудольфом долго не сиди, ему завтра заниматься чистописанием с Люциусом.
Руди скорчил рожицу, и Гарри улыбнулся и кивнул в знак согласия.
— Тебе пришло письмо от Аластора, Гарри, — крикнул ему Сириус, когда они уже поднялись в комнату Гарри. — Я не рискнул его открывать.
Поднявшись в свою комнату и войдя в нее, Гарри сразу заметил конверт ярко–красного цвета на столе, который при нем сразу же начал дымиться. Руди выпучил глаза и вжался в него, Гарри же поспешил как можно скорее захлопнуть дверь комнаты и зажать брату уши.
Когда громовещатель перестал излагать свое содержимое хриплым и злодейским голосом, что Волан–де–Морт бы обзавидовался, Руди убрал от своих ушей руки брата и с ужасом наблюдал, как письмо рвет само себя на части. При нем такого еще не случалось. Гарри улыбался и потирал свои уши, в которых немного звенело от столь громогласного изложения изысканных выражений Аластора.
Но общую суть мальчик уяснить успел — колдовать вне школы нельзя ни в коем случае, а кто это делает, сам расписывается в том, что он неблагодарная и безответственная свинья!
Глава 35. Корнелиус и тревоги
Наутро первого сентября — самое волшебное утро в году — Гарри проснулся из–за Руди, крепко его обнявшего. Искренняя любовь брата всегда трогала Гарри, а уж злиться и ругаться на него по таким мелочам он не мог по определению. Солнце уже заглядывало в окно, из чего Гарри сделал вывод, что он все–таки проспал, а Сигнальные чары установить забыл.
— Доброе утро, мелкий.
— Ты опять уезжаешь надолго? — в голосе мальчика было столько грусти, что Гарри невольно захотелось остаться.
— Я буду приезжать, — пообещал он и пригладил темные пряди Руди. Сам брат был еще в пижаме, значит, пришел самовольно из своей комнаты, чтобы проститься. — Мама и отец уже встали?
— Да, они на кухне, пьют кофе, тебя велели не будить.