— Так колокол еще не звонил, — удивился Симус.
— Так заведено.
Расстроенные ребята начали расходиться, и Гарри обернулся к столу преподавателей. Дамблдор добродушно взирал на них поверх очков–половинок, и он мог поклясться, что директор краем губ улыбнулся.
— Вообще, идея хорошая на мой взгляд, — присоединился к ним Майкл, когда они шагали к кабинету трансфигурации. — Столько знаний, навыков, таланта к обучению. Ты мог бы и мне помочь, Гарри, я век был бы благодарен. Ведь ты берешься только за старшекурсников, как я заметил…
— Вовсе нет, — усмехнулся Гарри. — Просто Малфой любит повыпендриваться.
— Мы могли бы заниматься в гостиной, в Хогсмиде, если для тебя принципиально делать это не на основной территории школы, но я знаю нескольких ребят с Равенкло, которые готовы даже заплатить за возможность заниматься с тобой чарами.
— Я не стану брать деньги за это, — поморщился Гарри. — И, Майкл, я помогу, чем смогу, но брать ответственность за толпу студентов в этом году на себя не хочу. Мордред вас всех подери, я еще третьекурсник!
— Ты свободнее тех же четверокурсников.
— Ты не представляешь, как ошибаешься.
Дверь в кабинет МакГонагалл уже была открыта специально для слизеринцев. Драко нагнал их и сказал расстроенному Майклу:
— Я поговорю с ним, поверь, он согласится.
— Ну–ну, — мрачно откликнулся Гарри. — Удачи, Майкл.
— И Драко удачи, — рассеянно ответил староста и ушел.
— Малфой, и не думай, — в часы недовольства Гарри звал его по фамилии.
— Кто сказал, что такие организации запрещены? — Драко отодвинул удивленного Невилла к Гермионе и плюхнулся за парту рядом с ним.
— Вот почему тебе это не приходило в голову тогда?
— Я был заморочен Амбридж и своими стереотипами. Я тоже серьезно, Поттер. Ты еще вчера говорил, что связи между факультетами нужно укреплять.
— Есть другие пути. Фадж подозревает Дамблдора в чем–то. Амбридж в Хогвартсе что–то вынюхивает, и ее конкретные цели еще не ясны.
— Ты удивительно умеешь совмещать неприятное с бесполезным, — выругался Драко и достал учебник. — А именно: придумывать всякую маету и искать коварные замыслы там, где их нет.
— Поэтому мы так хорошо сработались. Глобальных проблем ты не замечаешь, а когда мои подозрения оправдываются, ты находишь мелочи, которые я упустил из виду.
— Не ругайтесь, мальчики, — попросила их Гермиона, когда остальные слизеринцы в классе начали оглядываться на них.
— Не ругаемся, — раздраженно молвил Гарри. — Просто кто–то не хочет признать мою правоту.
— Естественно, ведь ты не прав! Сплачивать факультеты, держать в узде Слизерин, готовый встать в будущем на сторону Темного Лорда, — Драко заговорил громким, чуть злым шепотом, склонившись к нему. — Такова была наша цель при поступлении сюда. Только вот все это не делается щелчком пальцев, и никто не пожмет друг другу руки, потому что ты так велишь. Это долгий труд.
— А то я не знаю.
— Они считают тебя героем, и чтобы слизеринцы следовали за тобой, ты должен им быть для них.
— Блестящие перспективы, носить маску клоуна всю жизнь. У тебя странное представление о героях; правильным не полагается хвалиться своими подвигами. Почитай магловские сказки, там черным по белому написано, что тот, кто хвастается своими успехами, в конце оказывается на самом дне.
— Мы живем не в сказке, Поттер.
— Да, в реальном мире. Здесь героями не рождаются, а умирают.
— Чтобы люди готовы были сражаться за тебя, научи их этому, — высокомерно заявил Драко и выпрямился, хрустнув затекшей шеей. — И будь готов биться за них.
Гарри устало стиснул ладонями виски, зажмурившись от головной боли. Не было никакого желания и сил спорить.
— Хорошо, — нехотя согласился он. — Только в Выручай–комнате, и ты будешь лично отчитываться перед Амбридж.
Какой толк противостоять такому энтузиазму? Если бунт нельзя предотвратить, его нужно возглавить.
— Вот и отлично! — просиял Драко и вскочил с места. — Невилл, сдвигайся обратно.
На уроке МакГонагалл рассказывала об анимагах и демонстрировала на собственном примере превращение человека в кота. Все восхищенно ахнули и вскочили с мест, когда на полу перед столом вместо профессора оказалась серо–белая кошка. Драко же, воодушевленный собственной речью, откровенно заскучал и все время порывался кого–нибудь отвлечь от урока.