Они немного удалились от Хогсмида в сторону Визжащей хижины. Тем временем немного начало снежить. Снежинки падали на мокрую землю и тут же таяли, грозя превратить дорогу в слякотное болотце.
— Вот здесь вроде не многолюдно, — когда они добрались до Визжащей хижины, Майкл поправил шапку и вздохнул. — Начнем?
— Э, нет, — остановил его Гарри. — Конечно, для декана и директора мои способности не тайна, но я не хочу, чтобы весь Хогвартс знал, что я учу тебя аппарации. Мне лишнее внимание не нужно. Помнишь, на тренировках мы изучали чары Сокрытия? Демонстрируй.
— Мне иногда кажется, что ты — не ты, а какой-нибудь аврор из Министерства, работающий у нас под прикрытием, — ошарашенно признался Майкл, наводя нужные чары.
— А где же тогда настоящий Гарри Поттер? — развеселился Гарри.
— А Мордред его знает, — пожал плечами староста и принялся рассеянно чертить сапогом круг, в который должен аппарировать. — Где-нибудь в Дурмстранге. А то и вовсе погиб в младенчестве… Но я, конечно, не серьезно, прости.
— Аврор… — Гарри усмехнулся и покачал головой. — Куда собираешься после школы, Майкл?
— В администрацию Министерства. Отец устроит, он уже готовит мне место помощника заместителя главного секретаря министра.
— Все-таки не Аврорат?
— Помню, говорили с тобой об этом. Смутно, но помню. Я бы пошел, Гарри, честно, — Майкл поймал себя на том, что оправдывается, и осекся. — Отец против. Говорит, пусть наша фамилия и не входит в «священные двадцать восемь» чистокровных фамилий из-за ошибки прадеда, но дальше его род будет блюсти чистоту крови. Сестру выдали замуж за старшего брата Флинта, ему уже за тридцать. Флинт, как видишь, сам не подарок, а его брат еще хуже.
— А Аврорат причем тут? — допытывался Гарри. — Ты талантливый волшебник, такие как ты Грюму нужны.
— Вот из-за Грюма. А еще отец говорит, что это «рассадник грязнокровок».
— Он поддерживал идеи Темного Лорда?
— У него нет Метки, если ты об этом. Но — да, он воспитан моей бабкой, а она считает смешение крови преступлением.
— Не будем об этом, — помрачнел Гарри. — А ты запомни. Работу не на плечи — на душу примеряют. Итак, правило трех «Н»…
***
Стучась в кабинет директора, Гарри точно знал две вещи.
Майкл не предатель. Легче всего зондировать разум старшекурсника, когда он увлечен попытками почувствовать знакомые ощущения от аппарации. Староста учился окклюменции, но его щиты были подобны тонкой пленке, которая рвется от одного прикосновения. Мысли как на ладони, одна легче другой читались: ему нравилась сокурсница Амалия Отто, он досадовал, что не вспомнил о ней, когда просил Поттера помочь ему в Хогсмиде с аппарацией, могли бы провести день вместе; он снова увидел бы ее шикарную улыбку… и прочее, о чем думают влюбленные по уши семикурсники. Гарри помнил себя примерно таким же на седьмом курсе. Они с Джинни сровнялись по годам обучения и вместе заканчивали школу. Это был лучший учебный год из всех.
Второе — за ними кто-то следил, и это был не Рон. Закрывая купол невидимости на поляне перед Визжащей хижиной, Гарри обнаружил темную фигуру, которая мелькнула среди кустов реденького леска. Рон в это время виднелся вдалеке: выходил из «Сладкого королевства» за компанию с Дином и Симусом. Крэбб?
Впрочем, разогнать подозрения не получилось. Они с Майклом тренировались около двух часов до замерзших костей, затем староста все же увидел свою возлюбленную с подругами в кафе мадам Паддифут и как пьяный направился туда, поблагодарив Гарри. А он пришел в «Сладкое королевство», взял понемногу сладостей для Джинни и Руди, и ушел из Хогсмида.
В кабинете Дамблдора горели все лампы, на портретах тихо похрапывали в своих рамах прежние директора школы. Директор сидел в своем кресле и тщательно изучал какие-то записи.
— Добрый вечер, Гарри, — улыбнулся ему старец. — Прекрасная погода, не правда ли?
— Мы гуляли в Хогсмиде, сэр, — сообщил ему Гарри и сел в кресло, наслаждаясь теплом. — Там довольно холодно.
— Что ж, тогда позволь предложить тебе горячего какао. Домовики сегодня предлагают только его.
— Благодарю, профессор.
Разомлев от тепла, Гарри в полусонном состоянии наблюдал, как чайник, не пролив ни капли какао мимо, наполнил его чашку.