— Неужели он не понял, что сюда может войти любой? — спросил Драко. Его голос гулко разнесся под сводами. — Хотя бы по горам оставленных здесь вещей.
— Он думал, что он один такой, — ответил Гарри. — Ему просто не повезло, что и мне в свое время нужно было кое-что спрятать… Сюда.
Они двинулись по проходам, углубляясь все дальше в лабиринт, ища предметы, которые остались путеводными указателями в памяти Гарри. Сколько лет прошло, воспоминания о школьных годах померкли давным-давно. Он с трудом вспоминал дорогу.
Среди завала пестрых стульев восемнадцатого века внезапно обнаружился покрытый серебристой тканью шкаф. Гарри не шел к нему нарочно, но когда Драко сдернул ткань, он испытал гамму смешанных чувств: он знал, что идет в верном направлении, и это радовало; но в свое время эта вещь и человек, починивший ее, сильно изменили будущее, и не в лучшую сторону.
— Исчезательный Шкаф… — Драко коснулся пальцами пыльного узора на дверце, и под сводами пронесся эхом скрип.
— Только попробуй и в этот раз прогнуться под Волан-де-Мортом, — поджал губы Гарри, следуя дальше. — Идем!
С каждым шагом сердцебиение учащалось, что казалось ему верным признаком приближения к крестражу. Они почти бежали вперед, минуя витое, разросшееся дерево пугающего вида и гнездо пикси стороной.
И вот уже она, шкатулка на столике среди всякого хлама. На груде мусора над ней стоял уродливый бюст в парике. Вещи сложены без контраста, неприметно. Не ища этого места нарочно, легко пройти мимо. Но Гарри не прошел.
Драко навис над его плечом, когда он протянул руку и откинул крышку шкатулки.
Диадемы не было.
Глава 39. Тайна веков
Две недели у Гарри было ощущение, что всю жизнь, — и первую, и вторую — он прожил с закрытыми глазами, ибо память не давала подсказок, когда и при каких обстоятельствах он впервые увидел диадему. Живя по воспоминаниям, он совершенно растерялся, не увидев на месте то, что должно было лежать в покое годами. Самым правдоподобным было предположение Гермионы:
— Может, диадему принесли в Хогвартс позже по приказу Темного Лорда?
Но тогда возникали вопросы, на которые не было ответа: кто и когда? Лже-Грюм на четвертом курсе? Пожиратели Смерти на шестом? Или неизвестный, завербованный Краучем слуга в Хогвартсе? Драко сказал, что о диадеме на шестом курсе даже не слышал. Люциус успешно влился в снова собравшийся Ближний Круг, но тоже ничего узнать не смог. Во главе Круга стоял пока не Темный Лорд, но кто-то, руководивший всем через Крауча и Кребба-старшего. Изящный виртуоз по части тайн: они соблюдались так тщательно, что это вызывало тревогу. Что-то приближается, оборотни готовятся к чему-то. Большего они не знали.
Тем временем приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Флинт требовал чуть ли не ежедневных тренировок, и в дополнительных занятиях с ребятами часто наступали перерывы. Предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением. Живо интересовались ею и хафлпаффцы с равенкловцами — и тем, и другим предстояло сразиться с обеими этими командами. Деканы факультетов, пытаясь сохранять приличествующую им беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих.
Насколько важен для профессора МакГонагалл выигрыш у Слизерина, Гарри понял по тому, что за неделю до матча она перестала давать гриффиндорцам задания на дом. Это было удивительно, Гарри никогда раньше не заподозрил бы ее в пристрастности. Фред с Джорджем, которых полностью захватил азарт приближающейся игры, какое-то время смеялись над слизеринцами, уходившими с непомерными домашними заданиями. Но лучше всех смеется тот, кто смеется последним.
Профессор Снейп проявил не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто бронировал поле для тренировок слизеринцев, что команда Гриффиндора зачастую оставалась на земле. Драко очень полюбилось летать над близнецами и горланить в их сторону их излюбленные шутки про аутсайдеров. Конечно, по-дружески, но атмосфера стабильно накалялась.
Гарри считал, что у них довольно неплохие шансы на победу. В этом году команда пополнилась Драко и Джинни, и оба тренировались с огромным усердием. Не обходилось и без подколок, что Флинт нарочно набрал в команду знаменитых и именитых людей. Обидчикам с Равенкло Гермиона тогда достойно ответила, что имя таланту не мешает. Флинту фраза понравилась; он был ею горд и даже прилюдно пообещал включить в команду в следующем году. Шутник-семикурсник нашелся.