— Верно, — теперь Амбридж уверилась, что зелье Правды заработало. — Но что мы о политике, Гарри. Давайте поговорим о вас.
— Давайте, — согласился он, отпивая из кружки еще какао. Амбридж, ободрившись, выпрямилась.
— Какая истинная причина того, что вы не хотите работать на министра магии?
— Работать на него он мне не предлагал, — «удивился» Гарри.
— Насколько мне известно, Корнелиус предлагал вам информировать его о передвижениях директора Дамблдора. Должна сказать, мой отчет по инспекции его не устроил, он сказал, что я предвзята, — Амбридж несколько секунд помолчала, глядя куда-то сквозь него. — Дамблдору тоже недолго осталось. Его стиль… руководства несколько отличается от проводимых министром реформ в системе образования.
— Пока Дамблдор руководит Хогвартсом, школа будет оставаться великой. Вы хотите сместить таких людей как Грюм и Дамблдор, но их замены будут менее опытны. На мой взгляд, вы просто хотите убрать тех, кто, по мнению министра, представляет угрозу его абсолютной власти. Передайте министру, мисс Амбридж. Эти люди верны ему.
— Незаменимых людей нет, мистер Поттер. То есть вы полностью поддерживаете профессора Дамблдора и Аластора?
— Все верно.
Странно, ему даже не приходилось лгать.
Они посидели в молчании, таком же ледяном, как ветер за окном.
— Говорят, вы с рождения владеете необычной силой, — Амбридж даже подалась вперед, уже не скрывая алчное выражение лица. — Можете мне ее продемонстрировать, мистер Поттер?
Гарри не стал упрямиться, к тому же, ему нужно было тренироваться выпускать щит по своей воле, а не только в минуты опасности. От напряжения спина сразу взмокла, хотя в лице он никак не поменялся. И через минуту его окружила синяя, рябившая сфера.
Амбридж оторопело разглядывала Гарри сквозь нее. Прошла еще минута, и держать ее стало невыносимо. Гарри без сил откинулся в кресло и утер испарину со лба рукавом.
— Невероятно, — проговорила она. — А вам известна природа этого щита?
Он замешкался, прикидывая, что лучше — соврать или сказать правду. Он рассматривал котят на тарелочках, кружевную скатерть на столике, потом внезапно вспомнил, что тем, кто на допросе под действием зелья Правды, положено говорить сразу, без запинок.
— Нет. Я изучал этот вопрос, но ответа, откуда он у меня взялся, до сих пор не смог найти.
— Но такую силу нужно исследовать. Я же вижу, вам плохо. Бывало такое, что рождались слишком сильные волшебники. Всплески магии такой силы способны навредить не только вам, но тем, кто рядом с вами.
— С моей магией все в порядке, — теперь уже раздраженно возразил Гарри.
— Что вы скрываете, мистер Поттер? — она вдруг снова подалась вперед. — Вы полны загадок.
«Вот теперь ври, ври как никогда в жизни!» — велел себе Гарри. Именно из-за опасения, что ему однажды зададут такой вопрос, он каждое утро через лень и «надоело» принимал по половине чайной ложки тертого безоара. До сих пор не представлялось случая убедиться, что он делает это не просто так.
— Я ничего не скрываю, — осторожно ответил он.
***
— Я думаю, Амбридж догадывается о чем-то.
Гермиона сидела с края дивана у камина, на ее коленях устроился Живоглот и уже давно гипнотизировал взглядом Драко, чье место по праву занял. В гостиной было шумно, команда Слизерина шумно праздновала победу фонтанами из сливочного пива и ходящей по рукам старшекурсников бутылкой огневиски. Их никто не подслушивал. Гарри чувствовал усталость после демонстрации щита и сидел рядом с Джинни, которая делала уроки, смотрел в огонь.
— Гарри, третьекурсник не может столько знать. Ты, в конце концов, подросток, которому положено лениться делать домашние задания и праздновать победу в квиддиче. Ты сколько угодно можешь объяснять свои силы огромным магическим резервом, но в мире, где волшебники измельчали и магия сошла на быт, ты выглядишь ненормальным. Ты в Хогсмиде учил семикурсника аппарации… Ты учишь старшие курсы чарам такого уровня, что впору брать тебя преподавателем в Академию Аврората. Зря ты продемонстрировал ей щит. Это любопытное магическое явление, Гарри. Тебя захотят исследовать, едва вести дойдут до нужных людей.