— Господин Салазар, — обратился Гарри с самой искренней благодарностью, на какую только был способен. — Спасибо вам, что помогли мне.
— Твоя благодарность неуместна, мальчик, — безразлично ответил Салазар с портрета. — Помня, каким гонениям в свое время подвергался Мерлин, я не мог поступить иначе. Как вижу, в вашем веке ничего не изменилось: люди по-прежнему не желают принимать как данное силу магии. Правда, сказанное мной относилось не к тебе. Это Мерлин был защитником, а его перстень люди находили тогда, когда над магическим миром нависала угроза истребления — так он, понимаете ли, защищал магию. Годрик хранил его.
— Перстень пропадал в веках?
— Мерлин был нашим учителем, мальчик. И особливо Годрика любил. Вам известна еще одна вещь, зачарованная Годриком. Она появляется лишь в минуты опасности перед тем, кто действительно достоин… Перстень работает по тому же принципу.
— Перстень Мерлина пытался вернуть Гарри в его время, — произнесла Лили.
— Красавица, — Слизерин улыбнулся ей. — Всякая магия имеет свою цену, и плата часто направлена проверить, достаточно ли силен человек, достоин ли владеть ею. Дети волшебников проходят эту проверку с детства, когда у них начинаются выплески магии. Перстень Мерлина — удивительный, единственный в своем роде артефакт. Какая еще вещь сможет перенести вас на долгие годы, десятилетия, века назад да еще одарить кровной силой своего создателя? Его проверка очень сложна, и если человек не сойдет с ума и пройдет ее, перстень исчезает. Чтобы появиться вновь уже в другом времени.
Гарри вспомнил зазеркалье и свой непростой выбор, перед которым стоял. Прогулка по руинам Лондона, борьба с магией перстня, усиленная зазеркальем, не прошла для него даром. Ему и впрямь начало казаться, что он сходил с ума, когда вместо своих отражений видел в зеркалах отражение того разрушенного мира.
— Значит, Мерлин владел тем же щитом? — спросил Сириус, близоруко щурясь, чтобы разглядеть выражение лица Салазара. Портрет висел над самой дверью, что было не слишком удачным выбором места. Он сам так пожелал — Слизерин объяснил это тем, что когда люди не видят его, они говорят то, о чем думают, без преклонений и прикрас.
— Верно. Он был великим волшебником. Но сказать, получил он эту силу в юности из стороннего источника или родился с ней, я не могу. Мне известно лишь, что его воспитывали друиды королевства Эрин — по вашим картам эта земля зовется Ирландией. Большего он о себе не рассказывал, и свои портреты, в отличие от меня, писать запрещал.
— Значит, перстень просто счел меня достойным роли защитника людей и перенес в детство? — Гарри почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
— Не людей. Магии, мальчик. Это так.
— Я перенесся не один. Со мной здесь оказался мой друг, находившийся в момент уничтожения перстня рядом.
— Интересный феномен, — Салазар облокотился на ручку своего зеленого кресла. — Вероятно, один ты не справишься, и вам было уготовано идти обе жизни плечом к плечу. Но точно я утверждать ничего не могу. Возможно, это простая случайность, для тебя счастливая.
Мама положила руку ему на плечо, понимая, что он расстроен. Спроси она его, Гарри и сам не смог бы сказать, чем именно. Может быть, тем, что из него опять делали Избранного. Теперь в квадрате.
— У меня будет вопрос, — тихо произнес Дамблдор, прежде молча слушавший ответы Основателя. — Что случилось в ваши времена, если сила, которой велено защищать магию, проявилась в волшебнике по имени Мерлин?
Слизерин некоторое время молчал, скрестив перед собой пальцы. Другие портреты с почтением вслушивались в каждое слово, кажется, даже не дышали.
— Из недр мира вышло древнее зло. Сумасшедший колдун Мордред желал власти короля. Он привлекал сторонников, но волшебников было мало из-за разрушительных войн между королевствами Англии. И он не нашел лучшего решения, чем освободить демонов древнего мира. Они до сих пор там таятся, Дамблдор, — негромко и зловеще произнес Слизерин. — И ждут. Они терпеливы. Вместе с Мерлином мы загнали их обратно и запечатали Дверь. Подземелья под Хогвартсом стали тропой к этой Двери, а я с особого доверия Мерлина был назначен ее Хранителем. На моей крови держится замок Двери. Жаль, что не на крови Годрика. Он не хотел, чтобы его потомки становились гордецами из-за великой фамилии, потому дал им фамильное имя матери с острова Эрин — О‘Донелли. Они были одними из первых учеников Хогвартса. В ваших учебниках сказано, что их род прервался спустя сотню лет после появления первого предка О‘Донелли — сына Годрика.