— Мне не положено, — буркнул Гарри. — В моем возрасте уже не переучиваются.
— Не переживай, — рядом села пришедшая со вторым курсом Джинни и тепло улыбнулась. — Скоро все про это забудут.
Но газеты и сплетни, к сожалению, были не единственной вещью, из-за которой переживал Гарри. Дело в том, что после рассказа Салазара ему начали сниться кошмары с черными крылатыми тварями. Они были похожи на огромных летучих мышей, но с куда более острыми мордами и кожей без единого волоска. Они вылетали из туалета Плаксы Миртл и били окна коридоров, за которыми открывался вовсе не вид на прекрасные окрестности Хогвартса, а непроглядная, плотная как камень тьма.
Конечно, это были простые сны, от которых он мог избавиться с помощью зелья «Сна без снов», но тем не менее они выражали его тревогу за будущее. Библиотечные книги могла перерывать до бесконечности только Гермиона, а у него уже через несколько часов уставали глаза и путались буквы. Свидетельств существования подобных тварей и Двери он не нашел. Поэтому в следующую пятницу после сенсации Риты, не выдержав незнания, после ужина отправился в кабинет Дамблдора. Тот отсутствовал в Большом зале весь день, и Гарри сделал вывод, что сможет с глазу на глаз побеседовать с Салазаром. Угадать пароль горгульи для него ничего не стоило, поэтому он очень быстро оказался перед дверью и по привычке постучал.
— Войдите! — раздался усталый голос.
Он толкнул дверь и вошел в кабинет.
— Гарри! — изумился Дамблдор. — Чему обязан столь поздним визитом?
Кабинет Дамблдора встретил его привычным постукиванием серебристых инструментов на полках, а так же сопением и сонным ворчанием портретов директоров.
— Простите, профессор, — проговорил он медленно. — Я заметил, что вас не было на ужине и подумал, что вы отсутствуете.
— Да, меня не было сегодня. Я уезжал по делам. А твои дела как, Гарри?
Парень пожал плечами, присев на ручку гостевого кресла, и скрестил на груди руки.
— В целом, неплохо.
Дамблдор блеснул очками.
— Знаю, что тебя мучает. Это нужно принять. Чем раньше ты примешь свою Избранность, тем легче тебе будет идти по намеченному пути.
— Я и раньше ее не принимал. Я просто делал то, что должен был.
— Вот именно, это хорошо. Тогда почему ты отвлекаешься на ярлыки, которые вешает на тебя общество? Пусть зовут тебя хоть сыном Мерлина, хоть самого Салазара. Ты делаешь свое дело — и все.
Дамблдор сел в свое кресло, налил из зеленой бутылки чего-то крепкого в чистый бокал и только потом улыбнулся, поняв, какой вопрос скрывался за молчанием.
— Нет, Гарри, за крестражем я еще не ездил. Мы с профессором Снейпом собираемся в Литтл-Хенглтон только завтра. Сегодня я ездил в банк «Гринготтс» и выяснял у Билла, как продвигается дело с чашей Хафлпафф.
— Ему удалось войти в хранилище? — Гарри сел в кресло для посетителей правильно.
— Прости меня за это, Гарри, — Дамблдор чуть-чуть отпил из бокала и прикрыл глаза. — Когда мы уже не молоды, хмельные напитки разгоняют стынущую кровь и согревают разум. И нет, Билл не получил разрешение на разовое посещение сейфа. У него предположение, что кто-то просто запретил впускать в сейф Беллатрисы посторонних. Или из самого сейфа гоблинам платятся неплохие годовые проценты за конфиденциальность данных о сокровищах сейфа и их сохранность. Банк полностью под гоблинами, и не будь на то их желания, мы никогда не узнаем правды.
— Не только Беллатриса богата, — заметил Гарри задумчиво, вспоминая старые схемы гоблинских интрижек, с которыми ему приходилось бороться. — Есть еще минимум дюжина лордов, чье золото представляет для гоблинов интерес. А может, не только золото? Может, гоблины так трудятся за обещание вернуть утраченные ими реликвии? Они очень ценят изделия своей работы.