— Да.
— А то, что он вовсе не был создан Мерлином?
— Да.
— Значит, ты меня поймешь, когда я скажу, что и я пользовался им. Это был тридцать девятый год двадцатого века, а я искал способ найти три Дара Смерти и вознестись над нею. Почему тридцать девятый, ты спросишь? А ты подумай, что случилось в этот год.
Гарри поморщился, вспоминая обе версии истории — магловскую и магическую.
— Началась Вторая Мировая война, — подсказал Дамблдор. — Не с твоей ли подачи?
— О, да, Адольф был прекрасным учеником. Он исполнял мой приказ: маглы стояли бы на коленях перед ним, а он передо мной. Чувствуешь, какой размах? Кстати, как он? Смог завоевать Европу и поставить мир на колени перед новой властью?
— Нет, — Гарри даже сплюнул на грязный пол камеры. — Был уничтожен. Туда и дорога.
— Жаль. Но речь не о нем. Думай еще.
Тридцать девятый год… Да много дурного случилось в эти годы в мире, страшнее периода в истории не придумаешь. Но как все это объединить в одно верное слово?
— Том Реддл, — вдруг сказал Дамблдор. — Он только поступил в Хогвартс.
— Верно, а ты не теряешь хватки, старый верблюд! — хохотнул Геллерт. — Верно. Малолетний поганец уже тогда представлял угрозу миру. В целом, я его не виню. Амбициозен, упорен, умен — страшная смесь для волшебника, интересующегося темной материей. Пожалуй, слишком темной… Но не суть. Я не понял, зачем кольцо нашло меня — конечно, я знал о нем с самого начала после изучения всех возможных книг о магических артефактах. Увы, я имел глупость надеть его на палец, хотя и успел подумать, что менять в своей жизни я, в общем-то, ничего не хочу. Поддался роковому соблазну. И перстень забросил меня не в младенчество, а в юные годы, когда я повстречался с Альбусом. Я помню, как твоя сестра Ариана осталась жива, — обратился он к Дамблдору. — А в новом витке истории во время дуэли щит, который возник, отразил твои чары в нее. Теперь она мертва. Мы с тобой строили новый мир, Альбус. А в этом варианте мира я остался совсем один.
— Я… убил Ариану?
Дамблдор судорожно вдохнул и резко отвернулся от них к окну. Какое-то время они посидели в молчании: Гарри стало от этой новости очень тоскливо, а еще он не знал, куда деть глаза. На Дамблдора, переживающего вновь свое личное горе, он смотреть не хотел; на Грин-де-Вальда, сковырнувшего кусок грязи с груди, — тем более.
— Сожалею ли я? Да, очень, — вскоре Грин-де-Вальд перестал безумно улыбаться, и на миг в его выражении лица проскользнуло сочувствие. — Но я не знал, что ты способен на такую жестокость по отношению ко мне, а мы были лучшими друзьями. Я тебя никогда не прощу.
— Что дальше? — кашлянул Снейп, бросив на Дамблдора извиняющийся взгляд.
— Перстень знал о явлении нового Темного Лорда в этот мир. И пусть я был удостоен чести быть занесенным в список самых опасных волшебников двадцатого века, в сравнении с ним я был магл-монах. Перстень выбрал меньшее из двух зол вариантов развития исторических событий и достойным титула защитника магии избрал меня.
— Почему не профессора Дамблдора? — возмутился Гарри.
— Спроси у Мерлина, — истерично выкрикнул Геллерт и снова откупорил бутылку медовухи. Засунул язык в горлышко и лизнул жидкость, снова запихнул пробку на место и спрятал за пазуху. — За кого ты меня принимаешь? Я вообще потерпевший во всей этой темной истории.
— Итак? — снова поторопил его Снейп.
— Угадай, из-за чего перстень-таки появился у меня? Этот малолетний ублюдок нашел Тайную комнату.
— Тайную комнату? — переспросил Снейп.
— Парень, ты глухой? Именно так. Я следил за тем, что происходит в оплоте Дамблдора. Больше не из-за чего.
— Мы знаем в истории только один подобный сюжет, — вдруг догадался Гарри, и по коже поползла дрожь, но не от холода. — Мерлин… Он тоже владел этим щитом. В тот раз в мир явились демоны, заточенные в недрах много веков до Мерлина и Основателей, с подачи Мордреда. Мордред был таким же безумным уродом, как Волан-де-Морт.
— О! — Геллерт хлопнул в ладоши. — Говорю же, мальчишка не обделен разумом! Достойного издалека видно… Так, за это надо выпить! — он повторно лизнул медовуху.
— А в сорок третьем году была открыта Тайная комната, являющаяся Дверью в темницу этих самых демонов, — продолжил мысль Снейп. — В тридцать девятом Реддл начал свои исследования.