Он подал руку Салазару, и тот встал, с облегчением поняв, что от тяжелых, глубоких ран остались только легкие порезы. Такие можно и зельем залечить.
— Пойдем к побережью на север, — сказал воин и спрятал меч в ножны. — Я держу путь в королевство Эрин, хочу проведать старого знакомца. А ты кто будешь?
— Меня зовут Салазар. Салазар Слизерин. До недавнего времени жил в болотах Дартмур, но маглы сожгли мой дом. Теперь я в поисках лучшей доли.
— Видать, не лучшее место — этот край, — хмыкнул спаситель. — Раз аж к грифонам забрел лучшей доли искать. Да, я слыхал, что в этих местах магов не любят. Что ж, можешь отправиться со мной, я буду рад доброй компании. Быть может, на острове Эрин ты найдешь свой дом.
— А звать-то тебя как? — осведомился Салазар, ступая за ним по корням огромных дубов.
— Ричард по рождению, Рик, — молодой воин, бесстрашно улыбаясь, прижал руку к груди и чуть склонился в знак почтения. — Но в королевских землях меня все зовут Годриком. Годриком Гриффиндором…
— Так вы познакомились с Гриффиндором? — удивленно переспросил Гарри, прервав рассказ. Салазар с портрета, постаревший и более жесткий по сравнению со своим юным представлением, косо на него глянул. — Он спас вас от грифонов?
— Да, — поджал губы Основатель. — Его настоящее имя было Ричард О’Донелли. Отца он не знал — мерзкий магл сбежал, зачав его матери ребенка, — а фамильное имя получил от матери-шотландки. Родился и вырос он в селении, которое коротко звалось Впадиной и находилось близ восточного побережья Англии. В те годы восточные берега часто подвергались набегам северян, и он так же, как и я, остался сиротой. Позже служил у короля помощником его главного колдуна Мерлина, и однажды на охоте спас короля от грифонов. С тех пор его звали Годрик — «великий храбрец» и «воин бога», а король пожаловал ему Впадину во владение и назвал новое родовое имя Гриффиндор — «золотой грифон». В нем я увидел родственную душу, поэтому пошел за ним. И был он мне как родной брат.
Мы отправились на остров Эрин, но, к счастью, Годрик больше не желал служить королям. Там я познакомился с Мерлином — старый друид был то здесь, то там; он был могучим волшебником, и служба королю Англии вовсе не мешала ему в свободное время наслаждаться покоем вдали от людских проблем. Мерлин тогда не особо меня интересовал, поэтому я часто отлучался во время встреч воспитанника с учителем и гулял по западному побережью. В то время мы жили в доме, стоявшем неподалеку от утесов Моэр, и во время прогулок мне виделся замок всего в пяти верстах от нашего дома. Однажды в мечтах о будущем я забрел непозволительно далеко…
Прожив большую часть жизни в болотах, Салазар не представлял, что такое океан и сила воздуха. А здесь, на утесах Моэр творилось невиданной силы буйство стихий. С каким торжественным грохотом бились о сплошную каменную стену волны, разбивались на хрустальные брызги и с шипением уходили вдаль!.. Здесь был край мира, а если встать на самый край утеса, опустить глаза, то видишь и чувствуешь, как манит прекрасная бездна. А небо — что морская стихия, редко бывало голубым и гладким. Над утесами часто сгущались синие, сизые, серые тучи, клоки и клубы которых мчались с огромной скоростью вглубь острова.
Забредя однажды дальше, чем когда-либо заходил, Салазар остановился среди обнаженных каменных недр, которые уже не скрывала травянистая почва. Он стоял в безопасном месте и смотрел, как подкатывают к утесам пенистые волны, чтобы через пару мгновений ударить в них со всей силой моря. И вдруг его внимание отвлекло движение справа.
Прячась за камнями, Салазар выглянул и увидел на самом краю утеса юную девушку в платье цвета моря. В ее почти черных волосах играл ветер, трепал и подол длинного, расшитого обережными знаками платья. На ее протянутой руке сидел орел из тех, что часто здесь летали. Салазару показалось, что они о чем-то говорят, но голоса девушки он не слышал и тогда подобрался поближе.
— Что делает житель сонной равнины на этих морских берегах? — вдруг звучно произнесла она и обернулась.
С ее руки сорвался в небо орел, а когда Салазар снова опустил взгляд, его ошеломила ее красота. Вернее, ничего особенного в ней не было: бывали девушки и красивее, особенно при дворах королей. Но она была полна удивительной гармонии с природой, с местом, в котором жила. Буйство моря отражалось в ее ясных, синих глазах, а свободный ветер играл волосами. Тонкая фигура, стать и точеные скулы выдавали в ней не крестьянку, но женщину высокого рода. С такими молодому Салазару еще не приходилось общаться.