— Ничего, сэр, — Гарри усмехнулся. Примерно такое он и предполагал. — Будь это так, я сам бы вас просил убить меня. А жесткие меры… иногда спасают положение.
— Меня напугал твой напор, твоя жесткость. Конечно, знай я, что в теле ребенка скрывается дух взрослого человека, пережившего столько плохого, все могло быть иначе, — Дамблдор вздохнул и перевел тему разговора в иное русло. — Как твой щит, Гарри? Есть успехи?
Гарри не стал отставлять чашку. По телу пошла холодная дрожь, и ее средоточие находилось где-то в грудной клетке. Миг — и портреты заохали, указывая на него пальцами, переговариваясь. Вокруг него развернулась сфера, заполонившая собой весь кабинет. Когда она прошла сквозь Дамблдора, директор попытался коснуться ее, но это было лишь иллюзорное восприятие.
— Удивительно.
Когда сфера исчезла, Гарри обернулся на портрет Салазара над дверью. Он понимал, что вызывает у Основателя смешанные чувства: его учеником он был, которым можно гордиться; человеком, унаследовавшим дар Мерлина, дар, который однажды спас его жизнь; а еще будущим палачом его наследника был Гарри. Салазар кивнул и загородился книгой.
— Сэр. Если этот щит возникает в моменты опасности и не дает мне умереть, то как я должен уничтожить крестраж внутри себя?
Дамблдор блеснул очками-половинками. Вскоре сносить молчание стало уже не по силам.
— Меня давно волнует этот вопрос, — признался Гарри. — Как и то, почему именно Волан-де-Морт должен меня убить. Ответить на него можете мне только вы, это знание я не пронес с собой сквозь время и грань миров.
— Видишь ли, Гарри, магия очень тонкая… чувствительная к мелочам субстанция. У нее нет внешнего вида, запаха, вкуса, ее нельзя потрогать и услышать. Это энергия в чистом виде, она вокруг нас в ветре, в солнечных лучах, чье тепло ты можешь ощутить, в мягкости воды, в способности земли рождать год от года плоды. Раньше магия была иной, как об этом рассказывал господин Слизерин. Древние друиды пользовались различными проводниками этой энергии, и лучшими в то время считались деревья — огромные дубы, чем они древнее, тем сильнее. Говорят, что Мерлин пользовался посохом, и это находит объяснение в истории магии — ведь посохи были изготовлены из дубовой древесины, когда маглы стали срубать древние дубравы, чтобы строить на их месте церкви и монастыри. Так волхвы сохраняли частичку старинных проводников. У господина Салазара уже была волшебная палочка с сердцевиной рога василиска. Мода на палочки пошла чуть ранее — компактны, удобны, незаметны. Волшебники могут пользоваться магией, потому что сами являются ее проводниками.
— Кровь волшебника — великое чудо, — подал голос Салазар. — Делающее из глупого, слабого магла человека высшей категории, способного при желании прочувствовать суть этого мира.
— Иными словами, — покачал головой Дамблдор. — Магия очень чувствительна. Лучи заклинаний являются преобразованием чистой энергии в сконцентрированную, на это способны лишь люди. И энергия магическая взаимодействует с твоим эмоциональным фоном. С душой, Гарри! А в мире нет чернее деяния, чем расколоть свою душу на части. Но еще хуже — уничтожить ее своими руками, убивая себя. Такого надругательства над собственной жизнью высшие силы не прощают, и магия просто сжигает человека изнутри.
Подбираясь к сути твоего вопроса, могу сказать одно… Убив тебя, Волан-де-Морт уничтожит собственный крестраж, но не твою жизнь. Не дав ему убить себя, ты не смог бы одолеть его, даже будь у тебя достаточно сил для полноценных Смертельных чар. Он ослабит себя своим собственным оружием, потому, Гарри, что только волшебник одной с ним силы сможет покончить с ним. Считай это эффектом зеркального отражения. А щит… Рано или поздно мы догадаемся, как им пользоваться, и найдем решение твоей проблемы.
Погрузившись в запутанные объяснения Дамблдора, Гарри почувствовал, как начинает болеть голова. Некоторое время они посидели в тишине, чтобы он смог разложить полученную информацию по полочкам.
— Я вижу, я утомил тебя, — совсем весело сказал Дамблдор.
— Я… просто немного запутался, но это пройдет, — сказал Гарри и выдохнул. — Радует, что хотя бы объяснение тому есть.