Майкл не посмел ослушаться Грюма и, одевшись, исчез в камине. Миранда в сражении была очень гибкой и выносливой, но ее щадили, как девушку. Во вступительных это было допустимо, но при выпуске из Академии Аврората таких поблажек не было никому.
— Мои авроры донесли недавно, — сказал Грюм, снова сев рядом с Гарри. — Что в Годриковой Впадине ваш бывший дом стал довольно популярен у волшебников.
— Естественно, это же памятник, достояние общественности, — поджал губы Гарри.
— Они вовсе не возлагают на него цветов. В руинах дома видели людей, которые что-то искали. Что могут искать Пожиратели Смерти в доме, где ты уничтожил Темного Лорда? — Грюм пристально на него смотрел.
Гарри вспомнились руины дома, памятная табличка, обелиск в центре площади, видный только магам. Ускользающую мысль он поймал за самый хвост и уверенно ответил.
— Волшебную палочку Волан-де-Морта.
— Хм-м…
Аластор почесал подбородок, глядя пустым взглядом на поединок Миранды с аврором.
— Аластор, нужно достать ее, пока кто-нибудь другой это не сделал.
— Министр узнал о том, что Годрикова Впадина охраняется, — недовольно ответил Грюм. — Кто-то нашептал на ухо. Так что вчера мои парни были отозваны по особому приказу министра.
— Ты никого не можешь туда отправить?
— Дай подумать. Могу. Тебя, — Гарри нахмурился. — С тебя снят Надзор, ты — один из лучших моих бойцов, к тому же благодаря щиту тебе невозможно навредить. Скажешь, я не прав?
— Министр так туго подсел на твой отдел?
— Туго, — крякнул Грюм. — Ссора с министром обернулась для меня большими проблемами, чем я сам мог предположить. Кто-то определенно за этим стоит, отлично манипулирует Фаджем и еще лучше скрывается. Так что, пока не разведаем, что к чему, у меня во многом будут связаны руки.
— Понял, — Гарри встал со скамьи под пристальными взглядами учеников. — Я сам пойду. Меня они уже не отследят. Спасибо за это, Аластор, о таком подарке можно было только мечтать.
— Это было последней вещью, которую я смог провернуть под носом у министра без его ведома. Будь осторожен, Поттер, — Грозный Глаз махнул аврорам, и те остановили бой. Он встал со скамьи и сжал его плечо. — Попади там в кого-нибудь заклятьем, а уж мы свое дело сделаем.
Не говоря больше ни слова, Гарри покинул зал.
Спустя четверть часа на главной площади Годриковой Впадины раздался одиночный хлопок, как от громкой хлопушки, и пара бездомных собак разбежались с визгом. Оглядевшись, он стащил с себя мантию-невидимку и поднял взгляд на обелиск, сменивший свою форму для волшебника.
Он дома. Странное было чувство. Он помнил это место, так как нередко посещал его в прежней жизни, помнил, как мама без сил плакала на свежей могиле его отца. И ту самую ночь Хэллоуина он помнил, потому что часто она мелькала в его снах немым напоминанием о том, как он здесь оказался и чему обязан такой удачей. Но Гарри с тех пор не бывал здесь.
Прошло двенадцать лет, и вот он стоит посередине площади Годриковой Впадины, места, где когда-то творилась история едва ли не основания его мира. Цепочка событий, которая привела его к перстню Мерлина, запустилась именно отсюда и прошла тысячелетие, прежде чем он родился, потерял родителей и аппарировал сюда сегодня.
Что ж, в новой жизни ему не о чем было жалеть. С ним была мама, был Сириус, брат и сестра, жизни без которых он теперь не смыслил, и даже две бабушки — родная с маминой стороны и не родная, но такая близкая по сути Вальпурга. Он был окружен верными друзьями и хорошими людьми. Он мог исполнить любое свое желание. Но ему так и не было дано узнать собственного отца — а это было очень желанно им.
В месте, где дважды навсегда поменялась его жизнь, было тихо и безлюдно. Маглы ездили на работу в городок неподалеку, магам это не требовалось. Дети играли в отдаленных улочках да собаки бегали в поисках съестного. Ладные стены домов, построенных в староанглийском стиле, и современных коттеджей казались светлее из-за снежного покрова и наносов, с крыш свисали сосульки. По сторонам узенькой улочки виднелись домики, украшенные по-весеннему к дню Святого Валентина.
Морозный воздух обжигал лицо.
Гарри разглядывал парадные двери, засыпанные снегом крыши и крылечки. Ноги скользили на плотно утоптанном за утро снегу, когда он подошел к своему бывшему дому. Живая изгородь успела здорово разрастись за двенадцать лет, прошедших с того дня, когда Сириус забрал маленького Гарри и Лили из развалин, что лежали среди высокой, по пояс, травы. Большая часть коттеджа устояла, хоть и была сплошь оплетена плющом и покрыта снегом, но правую часть верхнего этажа снесло начисто; Гарри помнил, что именно там ударило отраженное заклятие. Дом уже рушился, когда они покинули его, и с тех пор ни Лили, на сердце которой осталась глубокая рана, ни Сириус, потерявший там друга, ни Гарри, потерявший отца, туда не возвращались. Он стоял у калитки и смотрел, запрокинув голову, на разрушенный дом, который когда-то не отличался от соседних коттеджей.