Наступила самая грозовая весна, какую только помнил Гарри, но она была на удивление теплой и короткой. Уже к концу апреля зелень вовсю распустилась в долине, сочным цветом покрыла холмы и горы. Озеро оставалось холодным, так как еще не прогрелись основные его источники и несли ледяную воду с гор, но едва ли несколько дней за эти два месяца выдались солнечными и ясными — над Хогвартсом бушевали грозы, собирались черные тучи. Это было по-своему прекрасно, страшно, но очень красиво: воздух после буйства стихий становился чище, ароматнее пахли травы и распускались новые цветы словно в напоминание, что даже после самой страшной войны в мире находится место новой жизни.
Первое мая попало на выходной день, который Гарри и его друзьям предстояло провести в поместье Малфоев. В этот день праздновался старый друидский праздник Белтайн, праздник начала лета, но не так, как в древние времена при Основателях. Люциус чаш с зельем Жизни к священным дубам не возносил, старым богам не кланялся — он просто предлагал собраться и отметить праздник в большой беседке в парке при поместье. А зная, какой красивый у Малфоев сад, никто не отказался провести замечательный выходной. Поэтому в это утро Гарри, опоздавший на завтрак из-за порвавшейся не вовремя сумки, в самом лучшем настроении шел по пустынным коридорам в Большой Зал.
Впереди возникла какая-то фигура в мантии непонятной формы, а когда Гарри обогнал ее и обернулся, оказалось, что это бредет укутанная в свои шали Трелони. Она что-то бормотала, тасуя в руках колоду карт.
— Профессор, — нехотя поздоровался Гарри. — Вы идете на завтрак?
— О! — Трелони, будто бы и не заметившая промчавшегося мимо студента, с удивлением на него уставилась. — Гарри, мой дорогой мальчик! Не ожидала встретить тебя в этом коридоре… Точнее, конечно, я предвидела, но была уверена, что Внутреннее Око ведет меня по ложному пути. Ведь ты уже должен быть на завтраке…
— Да, я задержался, сумка порвалась, — поспешно согласился Гарри; разговоров о Внутреннем Оке в моменты редких встреч с ней он тщательно избегал. — Профессор, может, вы тоже идете на завтрак?
— О, нет, дорогой, — печально покачала головой Трелони, все так же не глядя тасуя колоду карт. — Я шла в размышлениях о тяжелом будущем, которое приходит ко мне во снах. Энергетика темной бури… Смерть все ближе и ближе, много смертей… Как жаль, что профессор Дамблдор отказался меня выслушать, как жаль… Карты скажут, Око подскажет, что означают мои сны! — она театрально выхватила из колоды наугад карту. — Огненная буря… Несчастье, бедствие… Как бы ни раскидывала, все та же карта уже в седьмой раз.
— Э-э, ладно, — Гарри улыбнулся, отступая. — Раз вам не нужна помощь, то я, наверное…
Её костлявые пальцы сомкнулись на запястье Гарри. Голос неузнаваемо изменился, глаза расширились за стеклами очков и закатились. Гарри оторопело замер, едва осознав, что она вот-вот изречет предсказание.
— Он вернется сегодня. В этот час, в этот миг горит первый из трех жертвенных огней. В священный день в разломе миров в пылу праздника огненного первые жертвы положены. Не нужна кровь врага, кость отца, плоть слуги преданного. Черная ночь грядет, сумрак проглотит камень, молния дверь расколет, пламя печати пожжет — магии защитник ее стеною последней будет. То сделает тот, кто после трех жертвенных огней воспрянет. В этот час… В этот миг…
Ее тряхнуло и выгнуло назад, и Гарри пришлось ее подхватить, чтобы профессор Трелони не упала навзничь. Уже во время падения ее взгляд был осмысленным, глаза испуганными.
— Ох, как это неловко… — она выпрямилась и озабоченно вгляделась в его лицо. — Дорогой мой, вам плохо? Вы бледны.
— Нет…
— Но вы миг назад не были так белы, вы как будто напуганы…
— Нет, — повторил Гарри, сосредоточенно вытягивая свою руку из ее не по-женски крепкого захвата. — Профессор Трелони… Я пойду? Мне как раз сейчас нужно в Большой Зал, меня очень ждут…
— Конечно, мальчик мой, конечно, — Трелони рассеянно отпустила его и осталась стоять в коридоре. Взгляд снова стал пустым, а руки сами собой тасовали колоду карт. — Огненная буря… Не может быть, если восьмой раз подряд выпадет, тогда точно не избежать… Или карты не захотят ответ давать…
Держась за передавленное запястье, Гарри отступил и ушел за угол коридора. Рассеянность сопровождалась тревожной дрожью, которая пронизывала его после предсказания. Нужно было записывать каждое слово прорицательницы, иначе вскоре он не сможет его воспроизвести на память. Гарри зашел за угол коридора, сел у ниши и, быстро извлекши из сумки перо и пергамент, написал самые запомнившиеся ему слова.