— Нет у тебя никакой жены, — протянул мужской голос, и в коридоре будто стало прохладнее. — А лгать Темному Лорду и подслушивать его слова…
— Лорд? — Фрэнк усмехнулся, но поджилки у него тряслись вполне заметно. — Ха! Ваши манеры оставляют желать лучшего. Почему бы вам, к примеру, не повернуться ко мне лицом, как порядочному человеку?
— Человеку?.. О, нет, магл, я нечто большее, чем человек. Нечто более… совершенное и… более великое, чем магл. Но я исполню твою просьбу. Поверни! — холодно приказал он, и Крауч со злой ухмылкой спрятал палочку и принялся разворачивать кресло.
Медленно Барти поворачивал старое кресло, и Римус в ужасе не мог оторвать оттуда глаз. Фрэнк увидел первый то, что сидело в нем, и завопил так, что зазвенели старые пыльные люстры, а обостренный слух Римуса уловил два заветных слова, и, более не медля, он рванулся вперед, наперерез лучу.
Ярко-зеленая вспышка озарила комнату и ослепила его.
***
Гарри лежал на спине, тяжело дыша, словно после забега, а на лбу горел огнем шрам в виде молнии, уже несколько дней не дававший ему покоя. За несколько дней до того, как от Римуса пришло письмо с известием, что Темный Лорд поселился в особняке Реддлов, у него заболел шрам. Они оказались друг к другу слишком близко, и Гарри понял — началось.
Гарри сел в постели, не отнимая руки от шрама, а второй в темноте шаря по тумбочке рядом с кроватью в поисках очков. Он надел очки, и предметы в комнате, освещённой слабым оранжевым светом уличного фонаря с площади Гриммо, просачивающимся через оконные занавески, приобрели отчётливые очертания.
Гарри снова провёл рукой по шраму. Тот продолжал болеть. Он зажёг лампу, выбрался из постели, прошёл по комнате и вышел, чтобы спуститься на кухню и выпить воды. Видения начались у него в тот же вечер, когда заболел шрам, но ни четких планов действия Волан-де-Морта, ни разоблачения коварного шпиона в кругу знакомых Гарри он пока не узнал. Сегодня впервые в его сне появился Римус. Гарри не мог не признать, что оборотень действовал осмотрительно, но его волновало, сумел ли он вовремя убраться из-под смертельного луча и спасти Фрэнка?
Часы на кухне, подаренные миссис Уизли на его день рождения, показывали четыре часа утра. В это время все еще спали. Утерев пот со лба, Гарри набрал в кружку воды и уселся на стул. Как бы узнать, в порядке ли Римус?
Не представлялось возможным. Люпин подвергал себя опасности, но повлиять на него Гарри не мог.
Еще одна спасенная жизнь или две потерянных?
***
Когда Гарри спустился на кухню в это воскресное утро, вся его семья уже сидела в полном сборе. Руди вдохновенно подпрыгивал на месте, вычитывая уже затертые строки из брошюрки по Чемпионату Мира по Квиддичу, в которую, поедая гренки с маслом, также глядел и Сириус. Лицо мамы загораживал утренний выпуск «Ежедневного пророка», на первой странице которого министр магии вещал о том, что все меры предосторожности на Чемпионате приняты. Усевшись за стол рядом с бабушкой, Гарри вспомнил, как Грюм гонял все подразделение «Бета» по правилам безопасности так, что пара авроров даже предпочли взять долговременный неоплачиваемый отпуск. Нервы у всех были на пределе.
— Доброе утро, Гарри, — поприветствовал его Руди и залез ему на колени.
— Доброе, мелкий, — охнул Гарри, ощутив, что мальчик уже не малыш. — Ну и потяжелел ты. Думаешь, трибуны выдержат тебя?
— О-хо-хо, — Сириус оторвался от буклета и радостно оскалился. — А самому не придется весь матч просидеть на своем месте, потому что если встанешь, то заденешь макушкой верхние уровни? Вымахал ведь за лето, а казалось, куда еще расти.
— Опять новую одежду покупать, — задумчиво вздохнула мама, не отрываясь от «Пророка». — В Косой переулок, видимо, мы с бабушкой поедем одни.
— Отлично, что завтра едем на Чемпионат, — Сириус чмокнул ее в лоб и откинулся на спинку стула. Вид довольного главы семейства в праздничный выходной, окрестил его Гарри.
— Не развлекаться только. Я считаю, что брать на Чемпионат Руди крайне неразумно, — высказал свое мнение Гарри, и все подняли на него глаза. Руди выглядел обиженным.
— Делать нечего, — ответил Сириус, приобняв сына. — Не запремся же мы в доме, пока все самые жуткие события не произойдут, не тронув нас. Грюм пообещал, что все возможные и невозможные меры приняты, и нам остается брать на веру его слова. Да и Люциус говорит, что его до сих пор никуда не звали, значит, мы можем быть спокойны.