Откуда-то из-за леса раздался глубокий, гулкий звук гонга, и сейчас же среди деревьев вспыхнули зеленые и красные фонари, осветив просеку, ведущую к спортивному полю.
— Пора идти, — сказал Сириус, не менее взволнованный, чем Руди.
Прихватив свои покупки, компания поспешила в лес, следуя за светом фонарей. Они слышали шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, но Гарри не мог веселиться со всеми, высматривая в разномастной толпе маски Пожирателей Смерти. Слишком яркими стали воспоминания о другом Чемпионате.
Всю дорогу через лес — минут двадцать — они громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вышли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя Гарри была видна лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, он мог бы с уверенностью сказать, что внутри можно свободно разместить десяток кафедральных соборов.
— Первоклассные места! — заметила колдунья из Министерства, проверяя протянутые Сириусом билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице и наверх.
Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпурными коврами. Вся компания пробиралась наверх вместе с толпами болельщиков, которые постепенно рассаживались по трибунам справа и слева от них. Сириус и Люциус поднимались все выше и выше; наконец они поднялись на самый верх лестницы и очутились в маленькой ложе на высшей точке стадиона, расположенной как раз на середине между голевыми шестами. Тут в два ряда стояли примерно двадцать пурпурно-золоченых кресел, и Гарри, пройдя к передним местам вместе с Драко и Гермионой, взглянул вниз. Все вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами.
К ним подобрались Уизли. Джинни, чьи щеки были разукрашены зелеными красками, размахивала ирландским флагом и заняла место рядом с Гарри.
Еще полчаса ложа заполнялась людьми, и под звучные рукоплескания прямо под ними появился Фадж с министром магической Болгарии. Дорогой гость, увидев шрам на лбу Гарри, что-то быстро затараторил, судорожно указывая на него обеими руками.
— А, мистер Поттер, — Фадж усиленно заулыбался. — Рад вас видеть!
Перси, который перед важными людьми вскакивал со своего места, немного ревниво посмотрел на него. Гарри и министр поприветствовали друг друга, как старые знакомцы, но затем в ложу ворвался Бэгмен.
— Все готовы?
Его лицо светилось, словно круг эдемского сыра, если только можно представить себе столь взволнованный сыр.
— Министр, начинать?
— По твоей команде, Людо, — с удовольствием отвечал Фадж.
Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал:
— Сонорус!
И с этого мгновения его голос превратился в громовой рев, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над ними, отдаваясь в каждом уголке трибун.
— Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!
***
Они присоединились к толпам, которые теперь выходили со стадиона и отправлялись к своим палаткам. Фонари освещали путь, в ночном воздухе разносилось нестройное пение, а над их головами проносились лепреконы, гогоча и размахивая лампами. Когда вся компания в конце концов добралась до палаток, спать никому не хотелось и, оценив разгул веселья вокруг, Сириус согласился, что можно выпить по последней чашке какао перед отбоем. Фред и Джордж поставили все свои накопления на спор, что Ирландия победит, но Крам поймает снитч, и теперь счастливо пересчитывали умножившиеся раз в десять богатства, ежеминутно благодаря Гарри за вовремя подсказанную информацию. Все с упоением заспорили о матче, и продолжалось это до тех пор, пока Джинни не уснула прямо за переносным столиком, разлив какао по полу. Тут уж мистер Уизли вспомнил о том, что уже поздняя ночь, да и Руди носом клевал, так что Уизли покинули палатку и ушли к себе. Драко и Люциус покинули их раньше, предупредив, что будут ждать условных знаков и пытаться предотвратить происшествие.