— Да, вы правы, мистер Малфой.
Люциус словно и не заметил его холодного тона.
— А этот молодой человек, я полагаю… Гарри Поттер?
Гарри спрыгнул со стула и тоже чуть склонил голову в знак приветствия. Получилось по-детски, не очень ловко и красиво, но получилось.
— Вы правы, сэр, я Гарри Поттер. А я, как я полагаю, имею честь беседовать с мистером Люциусом Малфоем и его сыном? Простите, я не знаю его имени…
Люциус был приятно удивлен вежливостью и обходительностью мальчика, который рос с таким отщепенцем от традиций и остолопом, как Сириус Блэк.
— Мистер Поттер, позвольте представить вам моего сына Драко!
Люциус зря волновался, что сын, увидев ровесника, забудет, как вести себя в обществе. Драко проявил себя истинным аристократом. Гарри увидел в дальнейшем насмешку судьбы, как оказалось, любившей пошутить.
Драко протянул руку, и Гарри ее пожал. Наверное, обоим вспомнилось то давнее отвергнутое рукопожатие. Они обменялись дежурными фразами из Кодекса Чистокровных. Гарри подумал, может, подать какой-нибудь знак? Но если Драко не тот, тогда что он подумает про него?..
Драко неожиданно спас ситуацию.
— Отец, — обратился он к Люциусу. — Я вижу, что вы хотите поговорить с мистером Блэком, и не хочу вам мешать. Позвольте мне с мистером Поттером пройти в кафе и там познакомиться получше с дальним родственником.
Люциус чуть нахмурился. Дело было не в манерах Драко, здесь он был просто безукоризненно хорош, вызывая у него даже гордость. Но с Блэком говорить он не собирался, поэтому разрывался между желанием уйти и все обдумать и дать сыну отойти с Поттером и, тем самым, возможно, сблизиться с ним ради построения будущей дружбы. Детям всегда легче найти общий язык, чем взрослым. Поразмыслив, он дал Драко свое дозволение.
— По правде, нам с Гарри уже пора идти, — попытался возразить Сириус.
Гарри улыбнулся.
— Сириус, мы недолго!
Блэк сдался, поняв, что волей детей от общества Малфоя-старшего ему не отвязаться.
Гарри с Драко зашли в кафе и сели за столик у окна, чтобы взрослые могли их видеть. Оба держали при себе свое мороженое, оба молчали. Гарри не знал, как начать разговор. Может, спросить в лоб? Или сказать малозначимое слово, которое в той жизни играло для него важную роль?
Поддавшись внезапному порыву, Гарри поставил стаканчик с мороженым на стол, пристально глянул на Малфоя и сказал одно-единственное слово:
— Скорпиус.
Драко вздрогнул и тоже отставил свое мороженое.
— Сколько лет, сколько зим, Поттер! — выдохнул он и заметно расслабился.
Гарри заулыбался во все лицо.
— Драко, дружище… Мерлин тебя подери, почему ты так долго не давал о себе знать?
Малфой склонился ниже над столом.
— Говори тише, Поттер! Тот же вопрос могу задать тебе и я!
Гарри закивал, по-прежнему глупо улыбаясь во все лицо. Он не один! Сколько лет он продумывал этот день, каждую фразу, которую скажет другу. И вот день настал, а из головы повылетало все, что он так долго планировал.
— Нам надо пообщаться, — заговорил Драко быстро. — Сейчас мало времени, ты не успеешь рассказать мне все, что с тобой случилось. Надо как-то организовать переписку или встретиться.
— Я могу попросить Вальпургу, — ответил Гарри. — Она пригласит тебя в наш дом, мы пойдем в мою комнату и поговорим. Действительно надо поговорить. В моей нынешней жизни столько всего изменилось! Я сам узнал многое и тебе должен рассказать…
— Ты мне одно скажи пока, — покачал головой Драко. — Как тебе удалось на этот раз не только победить Темного Лорда, но еще и спасти мать?
Гарри мысленно вернулся в тот день.
— Мама оставалась жива, — медленно заговорил он, стараясь контролировать себя, чтобы слова не вылетали из его рта бесконечным непонятным потоком. — Она оставалась жива, а Темный Лорд погиб. Понимаешь, я теперь живу без ограничителя. Я пользуюсь беспалочковой магией. И победил Волан-де-Морта я с помощью щита, возникшего из моей руки. И маму заслонил.
— И кто на тебя наложил ограничитель там? — нахмурился Драко.
— Директор… Дамблдор это сделал, но в этой жизни мама осталась жива и отказалась ставить на меня ограничитель. Он как будто меня боялся в ту ночь… После всего пережитого я не понимаю, всё ещё не понимаю Дамблдора. Я чувствую себя свиньей на убой.