Мама, однако, посмотрела на них сурово, в глазах не было привычных смешинок.
— Гарри, я серьезно. Остерегайся этого мальчика.
— Я постараюсь, мам, обещаю!
***
Люциус Малфой, кажется, забыл даже о том, что собирался зайти в Лютный переулок. Он раскланялся с Поттерами и Блэком и отправился в сторону переулка, держа за руку сына, чего раньше никогда не бывало. Однако они не дошли до него. Люциус активировал портал, и они вернулись в мэнор.
— А теперь расскажи мне, Драко, — начал он говорить, едва они вошли в ворота. — Что это было?
Говорил он ровным, бесстрастным голосом, но в движениях и выражении лица угадывалось недовольство. Драко не испугался. Отцовский гнев был делом проходящим, если бы он сумел усмотреть в произошедшем пользу для себя, а заставить его увидеть эту пользу Драко умел.
— Отец, — заговорил Драко, копируя его тон и манеру говорить, — мне показалось, вы заинтересованы в дружбе с этим ребенком. Я взял на себя смелость сблизиться с Поттером, чтобы в дальнейшем мне было проще завести с ним дружбу, а вас скрыто, как вы и учили, попросил дать мне время.
Они прошли ворота и поднялись на крыльцо. Люциус молчал, очевидно, полагая, что выдерживает положенную сердитому родителю паузу, но Драко это не пугало. Когда-то, во времена его настоящего детства — возможно, но никак не сейчас. Драко знал отца, как самого себя: тот не сердился, а обдумывал поступок сына. Он мог заговорить с отцом, как сделал бы, будучи взрослым, но разрушать иллюзию его детской неосведомленности для отца не входило в его планы. Ради него же.
Люциус скрыл улыбку, когда понял замысел сына, и вошел в особняк.
— Сын, ты даже больший слизеринец, чем я!
Драко не знал, принимать эти слова за похвалу или за упрек. По лестнице в зал спустилась Нарцисса. Люциус больше не смог скрывать свою улыбку.
— Вы вернулись? — мама, видя несвойственную мужу улыбку, тоже заулыбалась. — Что-то хорошее нашли?
— О, да. Я такого не ожидал. Великолепная находчивость.
— Мама, отец преувеличивает мои заслуги, — пожал плечами Драко.
— Что же случилось?
Люциус с гордостью положил Драко руку на плечо.
— Признавайся, откуда всего этого понабрался? У Вальпурги Блэк? Старая ведьма, не удивлюсь, если «спонсором» этой встречи была она!
— Может быть, — выкрутился Драко. — Я всего лишь радел за будущее нашей семьи.
О, Люциус даже не представлял, как сильно он радел за это будущее… Он не знал, как через десять лет угодит в тюрьму за проникновение в Министерство по приказу Того-Кого-Не-Следует-Называть. Как потом попадет в опалу, и Темный Лорд запрет его в их же особняке. Как отберет палочку, обрекая на полумагловское существование, что для такого волшебника, как Люциус, немыслимо.
Отец отдал домовому эльфу трость и перчатки и пояснил матери:
— Он разглядел в Косом переулке Гарри Поттера, заставил меня подойти к нему и познакомился. Знаешь, Нарцисса, этот мальчишка в будущем станет великим человеком. И как Драко, еще такой маленький, разглядел в его лице пользу для нас, для меня тайна.
Нарцисса, улыбаясь, потрепала проходившего мимо сына по голове. Драко чуть склонился перед тем, как подняться в свою комнату.
— Отец, я ваш сын, ваше продолжение и ваш наследник. Кому, как не мне, блюсти ваши интересы ради нашего будущего!
Люциус довольно улыбнулся.
— Вот это мой сын! Ладно, ступай, не забудь, скоро обед, — и уже в пространство, — Добби, накрывай на стол.
Драко поднялся, чтобы переодеться и подумать о способе связи с Поттером. Надевая перед зеркалом домашнюю рубашку, которую многие носили бы только в праздничные дни, Драко вспоминал Поттера, каким он был тогда, и размышлял, каким стал сейчас. Глава Аврората, лицо Министерства, порядочный семьянин и ярый защитник чистокровных после начала их послевоенной травли. И ребёнок, счастливый, довольный своей жизнью. Драко улыбнулся. Изменения, произошедшие в Поттере, однажды изменят всё будущее. Когда-то отец высказался, он даже не представлял, насколько точно: «Вальпурга, вы всегда найдете выгоду для себя. Хотя я вас отлично понимаю. Здесь есть разница. Драко, наследник нашего рода, и Гарри Поттер, лицо всего будущего». Нельзя сказать, что эти слова каким-то образом задели Драко. Прошлая жизнь многому научила его, он стал другом Гарри, он заглянул к нему в душу и однажды не обнаружил там эгоистичности и самовлюбленности, которую пытался усмотреть в нем на протяжении всей школьной жизни. Проанализировав свои поступки, мысли и обиды, Драко понял, что виной их с Гарри взаимной неприязни был не только Рон Уизли, как ему хотелось думать, а его собственная гордыня, раненная отвергнутым когда-то рукопожатием. Он был ребенком, но это не объясняло его поступка и не оправдывало его. Гордыня заставляла его ненавидеть Поттера, он даже не сделал тогда усилий разглядеть в нем обычного человека. Первую попытку он предпринял уже после войны. Гарри спас ему жизнь в Выручай-комнате, чего он никак не ожидал, и это дало ему ощутимый толчок в сторону Поттера. Потом он работал в Министерстве, искупая вину за отца и за самого себя. Это многому его научило, заставило смотреть на жизнь не с высот элитного общества, а из ямы нищеты. Взгляды поменялись, поменялся он сам.