Как только Крам исчез за маленькой дверью, в зале снова повисла гнетущая тишина. Прошло еще пять секунд, и Кубок выбросил второй кусок пергамента, тлеющий по краям красным пламенем.
— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!
Флер, вылитая вейла, легко поднялась с места, откинула назад копну белокурых волос и летящей походкой прошла к мадам Максим, которая мягко поцеловала ее в лоб. Аплодисменты опять гремели по всему Залу.
Гарри переглянулся с Седриком — тот сидел в напряжении, на лбу выступили капельки пота. Седрик нервничал, сминал в пальцах салфетку. Друзья весело успокаивали его, но Гарри искренне понимал, каково идти на задания, грозящие смертью, зная об этом.
Огонь покраснел, из Кубка посыпались искры. Невилл тревожно сжал кулаки, когда Дамблдор поймал кусок пергамента и раскрыл. Он не нахмурился, не выказал тревоги. Значит, это…
— Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори!
Гарри выдохнул. Седрик с вымученной улыбкой поднялся со скамьи и пошел к маленькой двери за столом преподавателей, приветствуемый аплодисментами всего зала. Дамблдор стоял и ждал с улыбкой, пока все успокоятся.
— Превосходно! — воскликнул он. — Теперь мы знаем имена Трех Волшебников. Это великая честь, и я уверен, что могу положиться на каждого из вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга, в надежде, что вы поможете друзьям, представляющим честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад в…
Снейп медленно приподнялся из-за стола. Свет в Зале опять притух, Кубок залился красным пламенем, ярче, чем обычно.
— Нет! — выдохнул Гарри, роняя вилку. — Этого не может быть…
Зал потрясенно замер. Столб пламени взвился вверх и выбросил новый пергамент в воздух. Джинни пискнула и ухватилась за руку Гарри, а он не почувствовал этого, ощущая озноб, бегущий по коже. Дамблдор подхватил пергамент, поднес к огню и воззрился на пламя. Гарри успел перехватить встревоженный взгляд Снейпа, когда Дамблдор громко и отчетливо объявил:
— Гарри Поттер.
Гарри крепко сжал зубы и медленно поднялся с места. Как и в тот раз, никаких аплодисментов, даже слизеринцы сидели как громом пораженные. Драко попытался перехватить его за локоть.
— Я клянусь, Поттер, никто не подходил к Кубку…
Сейчас, под нацеленными на него взглядами сотен глаз, он не мог ответить, просто вырвал руку и вышел вперед. Дамблдор смотрел на него с тревогой, Снейп сделал несколько шагов вперед, но остановился, когда Гарри еле заметно качнул головой. Взгляды мадам Максим и Каркарова сверлили его с ненавистью. Глаза лже-Сириуса торжественно сверкали.
Он опять получил прямой билет на кладбище?
Он не мог поверить — он опять участник! После всех предостережений, целого лета усиленной работы, даже после ночного дежурства у Кубка — опять. Друзья сидели за столом, потрясенные происходящим не меньше его самого. Хагрид, которому они так ничего и не рассказали про их тайну, профессора — все они смотрели на него чуть ли не с ужасом. А что он может сделать сейчас, экс-глава Аврората и по совместительству четырнадцатилетний слизеринец? Гарри чуть не сплюнул на пол в сердцах, хотя про себя уже давно разнес зал ко всем чертям.
Дверь тихонько скрипнула и закрылась за ним. Сжав палочку, как единственную тростинку, удерживающую его на плаву, Гарри спустился по небольшой лестнице в комнату, где у камина стояли Флер, Крам и Седрик. Последний кивнул своим мыслям и сжал кулаки.
— Что такое? — спросила, картавя, Флер. — Надо вернуться в Зал?
— Нет, — твердо ответил он, пытаясь прийти в себя. — Я четвертый участник.
Крам резко к нему обернулся и смерил его взглядом, Флер недоуменно подняла брови.
— П’гости, что?
— Как такое может быть? — скривился Крам.
— Это же Ту’гнир Т’гех Волшебников. ‘Арри, оно же не есть возможно…
— Это Хогвартс, — равнодушно пожал плечами Гарри. — Здесь все возможно.
В коридоре, отделяющем дверь Большого зала от их комнаты, раздался шум шагов, и в помещении возник улыбающийся Людо Бэгмен. Он хотел было подойти к Гарри, но мрачный вид того остановил его. Гарри мысленно похвалил себя за выработанную давным-давно привычку останавливать одним взглядом. Сцепив ладони в замок перед собой, Людо принялся потрясать ими, чтобы выразить свой восторг.