Они поднялись по лестнице, быстро пересекли вестибюль, чтобы не встретиться с привидениями или патрулирующими коридоры учителями, и скоро уже шагали с холма к озеру на их любимое место у ивы. Солнце уже поднялось над долиной и играло бликами в волнах озера.
— Красиво, — молвила Джинни мечтательно и присела на выпирающий корень у воды. — Даже прошлогоднее путешествие во Францию не принесло мне столько радости, как возвращение сюда в сентябре.
— Хогвартс для многих второй дом, — понимающе сказал Гарри, прожевав гренок. — Только кому–то здесь хорошо и спокойно, а кто–то каждый год борется за выживание.
Ну не мог он в таком дурном настроении не испортить хороший момент. Джинни, однако, поглядела на него без укора, понимающе.
— Да, и каждый год это ты. А Драко вместе с тобой все это прошел.
— Его поступку нет оправдания, это глупо, Джин.
— Глупо, — согласилась Джинни и смешно сморщила нос, подставив личико солнцу. — Но такие вещи как дружба и любовь часто заставляют нас поступать неразумно и жертвовать собой.
— Кому, как не нам знать это, Джин…
— Он любит злить тебя, я заметила.
— В этом он эксперт, много тренировался в прошлом.
— Любит указывать тебе на твои слабости и мельчайшие непродуманные детали в планах.
— Да, и меня это… — Гарри нахмурился, но потом улыбнулся, поняв ее мысль. — Да, ты хочешь сказать, что мне без него не справиться, я понял.
— Справишься, конечно! — Джинни помочила ноги в воде, будто не замечая, что Гарри ее внимательно слушает. — Но спроси себя сам, хочешь ли ты опять быть там в одиночестве?
Конечно, нет, понял Гарри и с нежностью на нее посмотрел. Джин всегда умела заставить его размышлять трезво и спокойно, как и надо. Он с уверенностью мог бы сказать, что без нее, без ее советов и поддержки никогда не смог бы стать главой Аврората, а Драко… слишком давно является его правой рукой, чтобы он мог без него обойтись. И все же…
— Тебя мучает, что он может погибнуть, — повторила за ним его мысли Джинни и отщипнула кусочек последней гренки, которую он собрался съесть. — Можно утешиться, мол, он знает на что идет. Или нет. Но многие могут погибнуть, если он этого не совершит. Это его бремя и его подвиг, а не твои. И ответственность за свою жизнь он несет самостоятельно, ему ведь никто не прикрывал спину, и в прошлой жизни едва ли за него заступались. Он к этому привык, теперь он такой, и тебе решать, принимать это или нет.
Над ними спокойно шелестела ветвями на ветру ива, чей корень они облюбовали под скамейку. Вдали плескал по воде щупальцами гигантский кальмар, а последний кусок гренок Гарри бросил толстому селезню, плещущемуся в заводи. Стало спокойнее. На самом деле, ничего страшного ведь не случилось пока, убедился Гарри, и не случится, уж он постарается.
— Ты права, Джин, — подумав, он взял ее за руку. Смущения не последовало. — А ты изменилась за это лето. Фред и Джордж закидали бы нас флоббер–червями, увидев такими.
Джинни весело фыркнула, и ему стало совсем хорошо.
— Фред и Джордж с детства меня дразнили «миссис Поттер», так чего мне стесняться?
Они рассмеялись, и беззаботный смех разнесся далеко по водной глади. Она права, в который раз сказал себе Гарри, и с любовью пригладил ее руку. Не найти вернее товарища, чем Драко, а на его жизненном пути ему немало встречалось людей; у них всегда было два варианта, быть врагами или друзьями, но самым верным другом часто становится бывший враг. Итак, Седрик спасен, а Драко согласился стать одним из их шпионов в рядах Темного Лорда и при возможности сможет подобраться к змее, которая будет довольно уязвима и не защищена в момент дуэли Волан–де–Морта и Гарри. День определенно стал светлее.
— А теперь знаешь, что надо сделать, как только придем обратно в школу? — спросила пытливо Джинни.
— М–м, извиниться перед Драко?
— Послать письмо родным, — поучительно молвила она и вновь оказалась права. — Ты вчера так и не написал им, а они волнуются. Конечно, они узнают скоро все от Люциуса, которому Драко не преминул написать сразу после моего ухода, или из газет, но им будет приятнее и спокойнее, если они все узнают от тебя…