— Отвечу, что манией величия не страдаю, — без эмоций произнес Гарри. — Но вам все равно, что я говорю. В своей колонке вы в любом случае превратите все мои слова в безумную ложь.
— А, мисс Скитер!
В дверях стоял лже–Сириус и холодно взирал на происходящее в кабинете.
— Профессор Блэк? — удивилась Рита и снова хищно улыбнулась. — Вы ведь родственник Гарри, так? Скажите, вы одобряете участие вашего пасынка в…
— Вас это не касается, уважаемая, — гаркнул профессор Блэк и, подойдя к ним, положил тяжелую руку на плечо Гарри. — Я пришел за мистером Поттером. А вам, насколько мне известно, запрещено появляться в Хогвартсе. Вот и ковыляйте отсюда на ваших корявых каблуках.
Откровенное хамство не смутило Риту, но она отступила и, не прекращая улыбаться, переключилась на несчастную Флер. А Гарри был даже благодарен Краучу–младшему.
— Спасибо, Сириус, — искренне молвил он уже за дверью.
— Я знаю, как могут достать журналисты, — Барти похлопал его по плечу, и Гарри задался вопросом, как часто его в Азкабане посещали репортеры. — Она крепко за тебя возьмется, берегись.
— Не в первый раз, — раздосадованно ответил Гарри и спохватился. — В смысле, она с третьего курса пытается что-то узнать обо мне. Но каждый раз мимо.
— Берегись, в общем, — посоветовал Крауч-младший и ушел.
Он не пошел на урок, а сразу направился в Большой зал на обед. Вскоре туда же пришли в сопровождении старост младшие курсы и довольно рассыпчато вошли его сокурсники.
— Как дела? — Драко понимающе хмыкнул, оглядев его усталый, взъерошенный вид. — Рита измучила?
— Не то слово, — мрачно ответил он. — Олливандер лишнее сболтнул, и Рита узнала, что у наших с Волан-де-Мортом палочек одинаковые сердцевины.
— Я не знала, — удивилась Гермиона.
— Никто не знал. А теперь узнает вся Англия, и ОН в том числе.
— Он и так рано или поздно узнал бы это, — сказал Драко, насыпая Гермионе пюре. — Годом раньше, годом позже — уже не имеет значения.
— Если бы я знал, что сейчас имеет значение, а что уже нет, — проворчал Гарри и сделал себе сэндвич.
— Мы все доварили твое зелье, кстати, — простодушно сказал Невилл. — Снейп зачел его тебе. А там, кажется, летит Букля.
Гарри поднял голову. Сова действительно только что влетела в открытое окно для сов и теперь кружила над столом Слизерина, выискивая место для посадки. В клюве у нее было письмо. Когда сова села на его протянутую руку, Гарри угостил ее вафлями, а сам мельком глянул на печать рода Блэк. Письмо Руди больше не содержало высокопарных фраз, коими его, наверное, пичкала в избытке Вальпурга, было простым и жалостливым в изложении.
«Привет, Гарри.
Я так скучаю по тебе и по отцу, скорее бы папа вернулся. Мама сказала, что ты теперь участвуешь в Турнире Трех Волшебников, а я много читал про Турниры. Это очень опасно, однажды ребята сражались с василиском, и василиск убил одного человека взглядом. Будь очень осторожен, Гарри, пожалуйста! Мы с мамой, бабушкой и Эви очень сильно переживаем за тебя.
Эви растет. Тоже скучает по вам. Мама целыми днями варит свои зелья, а бабушка учит меня этикету и поведению в элитном обществе. А я к вам хочу в Хогвартс, как в прошлом году.
Пожалуйста, напиши, Гарри, маме, чтобы она, когда поедет в Хогвартс, взяла меня с собой. И папу поскорее верни домой.
Жду тебя с нетерпением.
Твой брат, Руди»
— Он совсем скоро вернется, — печально ответила Гермиона, глядя в письмо. — Бедный Руди. Ему нелегко это понять.
— Я так по нему скучаю, — вздохнул Гарри и сразу достал письменные принадлежности, чтобы написать ответ.
— Даже пудинг по привычке не попросил, — заметил Невилл.
— Он справится, — уверенно ответил Гарри и опустил перо на пергамент.
«Дорогой Руди,
Знал бы ты, как я скучаю здесь без вас. Очень тяжело смотреть, как личину нашего отца носит темный волшебник, и он совершенно не похож на папу. Но я обещаю, мы скоро с ним справимся, и отец вернется домой.