— Конечно, конечно, — заверила его мадам Максим, взмахнув длинными черными ресницами.
Под ногой Драко хрустнула сухая ветка, но так как они были невидимы, великанша ничего не заметила. Хагрид еще громко прокашлялся, отведя ее внимание от пустого места.
Шли они по опушке леса, описывая дугу, пока озеро и замок не скрылись из виду. Наконец, послышался свирепый душераздирающий рев, от которого Драко вздрогнул. Затем сразу же до них донеслись громкие голоса укротителей драконов.
Хагрид повел мадам Максим вокруг отдельно стоявшей купы деревьев, но Драко и Гарри его больше не сопровождали, а обошли густой кустарник, где сняли чары Невидимости.
У Драко отвисла челюсть. Они стояли прямо напротив венгерской хвостороги.
По загону, огражденному крепкими брусьями, ходили на задних лапах четыре огромных дракона, издавая громоподобный рык, из клыкастых пастей вырывались в темное небо на высоте двадцати метров яркие языки пламени. Серебристо-голубой шведский тупорылый с длинными острыми рогами скалился на волшебников и щелкал зубами. Валлийский зеленый, покрытый гладкой чешуей, извивался и топал могучими задними лапами. У красного огнешара шею украшала бахрома из тонких золотых пик, он выдыхал огонь в виде огромных грибов. Был еще гигантский черный, больше других похожий на ящера — дракониха, старая знакомая Гарри.
— На службе мне приходилось справляться с драконом, — сдавленно молвил Драко, ухватившись за дерево. — С полугодовалым детенышем пяти метров ростом. И меня сопровождал десяток драконоборцев.
Не менее тридцати волшебников, семь или восемь на каждого дракона, старались утихомирить их, крепко держа в руках цепи, прикрепленные к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы драконов. Задрав голову, Драко, как завороженный, смотрел в глаза черного дракона, зрачки у него были вертикальные, злые. Чудище изрыгало жуткие, леденящие кровь вопли.
— Так вот кто завтра захочет меня сожрать… — Драко икнул и нервно сжал горло рукой, уставившись на ближайшего дракона. Лишь бы хвосторога не заметила их — ее мощи хватит, чтобы достать огнем их кустов.
— Не совсем. Седрику достался шведский тупорылый, если я все верно помню.
— Это не утешает. Он не менее ужасен, чем хвосторога.
— Нет, они красивы, — ответил тихо Гарри, прищурившись, когда глаза резануло яркой вспышкой. Китайский огнешар заметил их первым и, издав то ли рык, то ли визг, спустил на них струю пламени. Опалил хвостороге хвост, отчего она взбесилась и с жутким ревом начала молотить шипастым хвостом трещавшую клетку. — Просто они крупные и опасные хищники.
Где-то неподалеку мелькнула рыжая голова Чарли, но Гарри не стал подходить и заговаривать, памятуя о Хагриде и мадам Максим. Та как раз громогласно восхищалась драконами неподалеку.
Драко отступил и отер со лба пот. Выглядел он неважно, словно был глубоко и серьезно болен. И Гарри его понимал, хотя сам не чувствовал никакого волнения, потому что знал — его щит не даст ему погибнуть. Остальное — дело техники. И все равно он не сомневался, что завтра, как проснется, будет выглядеть не лучше друга.
— Идем, — хрипло проговорил Драко и, пошатываясь, направился в сторону опушки. — Меня сейчас стошнит.
Когда драконы исчезли из виду, он и впрямь согнулся под ближайшим деревом. Пока его рвало, Гарри защищал его от возмущенного семейства лукотрусов.
Их встретил храп Невилла. Счастливчик! Ему завтра не нужно сражаться с драконом, думать о том, что будет правильно, а что не нужно показывать Краучу и публике. Он не будет пить Оборотное зелье и выступать под личиной другого, на него не будут смотреть с сочувствием, презрением или глупой гордостью. Он будет болеть за них на трибунах — как повезло!
Едва глянув на Драко, усевшегося с пустым взглядом на кровать, Гарри понял, что ложиться спать он не собирается, и пошел на хитрость — подлил сильное зелье «Сна без снов» в огневиски, которое предложил ему «для храбрости». Себе тоже на всякий случай, но меньше. И правильно сделал. Когда Драко уснул, Гарри еще ворочался. Мысли и тревоги, пережитые за день, будто только и ждали, что он ляжет, чтобы взметнуться в голове и заметаться с огромной скоростью.
Он усмехнулся, когда вспомнил о прошлой своей победе в первом туре. Конечно, он знал, что успех матча зависит больше от таланта, чем от метлы, но был уверен, что на «Комете» точно со своим талантом от дракона не улетит. Щит, конечно, поможет. Быть может, использовать первый тур как устрашение шпионов своего врага? Тогда он точно заработает высший балл, и это будет правильно. Он должен выходить во всех испытаниях первым назло Скитер и на радость Волан-де-Морту, чтобы первым зайти в лабиринт. Драко добивается того, что попадет на кладбище вместе с ним — он ему не позволит.