— Хэй, Поттер, проснись!
Гарри вздрогнул и глянул на Малфоя.
— Я задумался. Что ты сказал про Гермиону?
Драко помрачнел, и на миг по его лицу скользнула боль, которую Гарри видел каждый раз в зеркале за последние недели.
— Он ведь ее не любил, Поттер.
К своему сожалению, Гарри был вынужден сознаться в этом самому себе и вновь ощутить пустоту от потери таких близких людей, как Гермиона и Джинни. Джинни была с ним счастлива и доказывала это каждый день. А Гермиона? Была ли счастлива она с Роном? Он знал ответ — нет. Слишком разные люди. Война сблизила их, а суровая реальность разъединила, но уже после свадьбы. Гермиона хотела уйти в науку, а Рон заставлял ее быть домохозяйкой. Она никогда не хотела судьбы Молли Уизли. Их отношения напоминали противоборство. Яркая, жизнерадостная, умная девушка и парень, мечтавший об обычной семье. Брак с Рональдом ее связал, превратил в тихую, забитую домохозяйку под постоянным давлением. На людях у них все было хорошо, а вот дома — Джинни говорила — ни дня без скандалов. Однажды Рон ее ударил. С тех пор Гермиона и изменилась. Стала тихой, невероятно грустной. Лишь тень от той девочки, которая когда-то ворвалась к ним с Роном в купе в поисках жабы.
— Не любил, — хриплым голосом подтвердил Гарри, глядя в пустоту.
— Тогда какого черта, Поттер? Какого Мордреда ты не открыл ей глаза на собственное несчастье?
Подлокотник кресла Драко хрустнул под его тонкими, аристократическими, но сильными пальцами. Драко спешно отпустил кресло, вскочил и вновь стал нахаживать круги по кабинету.
— Сам не знаю.
Внутри Гарри весь сжался. Джинни, его маленькая Джин… Он вновь вспомнил ее. Алкогольное помутнение прошло, и скорбь снова вступила в свои права. Заболело где-то в груди. При каждом вздохе что-то неприятно кололо. Он помнил, как она падала в пропасть, глядя на него сквозь пелену слез. Ей, должно быть, намного легче сейчас. Она с дочерью сейчас там, где ей намного спокойней и лучше. И с двумя его сыновьями.
«А что, если меня распределят в Слизерин?»
«Вы мне будете писать?»
«Два года, а я хочу сейчас!»
«С ними все будет в порядке», — тихо сказала ему Джинни перед тем, как пойти до конца платформы, чтобы помахать детям на прощание.
Теперь с ними все в порядке.
— А ты любил Асторию? — сам не понимая зачем, спросил Гарри.
Малфой остановился у окна.
— Нет, я любил в своей жизни только одну женщину. Астория была моим другом, хорошая девушка, тихая, добропорядочная жена. А Скорпиус… Мой сын, ни в чем не виновный, погиб из-за этих ублюдков.
Голос Малфоя, жесткий как сталь, зазвучал слегка приглушенно. Мужчинам тоже бывает больно, и Гарри его понимал. Одной рукой он извлек из полки стола бутылку огневиски и уже отработанным движением налил жидкость в два бокала. Отлевитированный бокал Драко поймал и одним махом влил в себя. Поежился. Стакан треснул в его руке, и на пол закапала кровь.
— Я ведь тоже неделю не просыхал, — вяло сообщил он, вернувшись на свое место. — Мать меня растрясла, сказала, что так нам ничего не добиться. И я пошел на работу. А тут и Уизли подва… Поттер, поставь бутылку! Эванеско.
Плеск огневиски, божественным журчанием уже заполнявший бокал, пропал. Гарри печально потряс бутыль, даже заглянул в горлышко и поставил ее под стол.
— Что «Уизли»? — в горле стоял ком.
— Уизли пришел, на нервы давить начал, мол, все из-за вас, Малфой. Несколько раз требовал, чтобы я устроил облаву на Пожирателей, раз уж ты не просыхаешь. Но следов никаких не было, следы аппарирования были стерты. Я послал его отряд на разведку, но они ничего не нашли. Никто не успел отреагировать. Все случилось слишком быстро.