— Понятия не имею, — улыбнулась мама. — Наверное, опасается, как бы кто не спросил, почему он уничтожает артефакты, а не испытывает их, как и задумывалось.
— Гарри, я скучаю по тебе, — вставил Руди.
Всю дорогу от трибун брат шел, крепко держась за его руку, и смотрел на него такими восторженными глазами, что это грело душу Гарри. Его искренняя любовь всегда была способна разогнать самые темные тучи в его жизни. Гарри остановился и присел на корточки перед ним. Так Руди был выше, вымахал уже ростом, но все равно смотрел на него детским, наивным взглядом.
— И я по тебе скучаю, мелкий, — они крепко сцепили руки. — Приезжай почаще, пиши мне. В этом море бед ты и семья — единственный островок, где я могу найти покой.
— Это место… — вдруг произнесла Лили. Они стояли у моста через горный порог, а мама осталась позади.
Ее окружали каменные столбы древнего капища, а ветер развевал рыжие волосы; она казалась видением здесь, среди деревьев и старых камней волшебной долины. Небо, еще недавно бывшее ясным, оказалось скрыто тучами, а где-то в горах прогремел гром.
Гарри огляделся, но никого не увидел, однако ощущение ясно говорило, что на них смотрят.
— Сюда мы не должны его допустить, — сказал он тихо, прислонив ладонь к тому месту, где века назад Салазар принес своей кровью жертву старым богам. — Даже ценой жизни.
— Ты никогда не вспоминал о старых легендах, — проговорила Лили, положив ладонь на его пальцы. — Я имею в виду те твои воспоминания…
— А их там и не было. Я не нашел портрет Салазара, чтобы узнать о старой клятве, и о ней нигде не написано. Василиск о том не знал, чтобы сказать Реддлу. Салазар не увидел этот мир, не узнал наши тайны. И мы не узнали много тайн. Оно было к лучшему.
— Меньше знаешь — крепче спишь! — глубокомысленно заявил Руди и потянул их за руки к школе. — Мама, Гарри, идем, мне холодно.
Тайна каменного круга давно его терзала, как и мысль, что Он обо всем рано или поздно узнает. Как Волан-де-Морт поведет себя, узнав, что он один во всем мире, последний наследник Салазара, способен открыть Дверь в другой мир, темный и канувший в лету благодаря четырем Основателям? Демоны неуправляемы, но кто ему это докажет, ведь они — лучший способ достижения огромной власти. Не Англия, уже и магловский мир, и прочие магические сообщества были под угрозой уничтожения. Огромной ответственностью наделен тот, кому известна эта тайна.
И кто посмеет теперь укорять его за страх?
***
Отправив маму и Руди через камин Снейпа домой, Гарри вернулся в свою гостиную. Его поджидали с нетерпением и у порога. Золотое яйцо лежало на почетном месте в окружении бутылок огневиски и, очевидно, уже много раз прошло по рукам всех слизеринцев.
— Гарри, заходи! — позвал его Монтегю. — Мы уже заскучали, но знаешь, пара бутылок огневиски способны разогнать любую грусть!
— По вам заметно, мистер Монтегю, — раздался за спиной Гарри холодный голос декана, и лица слизеринцев вытянулись. — Вы бы хоть попрятали хмельное питье для приличия.
Замешательство длилось недолго. Вмиг в гостиной погасли источники света, послышался шум, а когда недовольный Снейп щелкнул пальцами и камины с факелами загорелись снова, студенты сидели с невинными лицами и пили из сервизных чашек чай. Только пах он подозрительно и цвета был неподобающего.
— Да празднуйте уж, — фыркнул декан, строго оглядев гостиную. — Я пришел сказать, что сегодня вы увидели наглядный пример того, как нужно учиться на четвертом курсе. Чтобы на седьмом каждый из моих старшекурсников мог дракона победить! Вам ясно? Мистер Поттер, это и к вам вопрос.
— Так точно, — хмыкнул Гарри.
— Профессор Снейп, — к ним вразвалочку подошел Майкл, от которого несло огневиски сильнее, чем от Флинта в его время славы. — А может, вы к нам присоединитесь?
— Мистер Дотер, пить меньше надо, — поморщился Снейп. — Миссис Бёрк, хочу напомнить, что занятий в Академии никто завтра не отменял. Мистер Бёрк, и вы здесь? Вы ведь с Равенкло, если мне память не изменяет.
— Да, сэр, — кивнул ему совершенно трезвый Билл. — Я сопровождаю свою жену.
— А за нас, сэр, не волнуйтесь, — улыбнулся Майкл и обхватил Гарри за плечи. — Мы за последние годы учебы натренировались трезветь за час.