Тем временем Драко и Невилл вернулись.
— Да, не всегда шрамы красят мужчину, — усмехнулся здоровой половиной лица Драко, тяжело усевшись рядом. — Что, будешь тренировать на мне свои лекарские таланты? Брось. Мы же знаем, что это бесполезно.
— Но и так оставлять нельзя, — заметил Гарри.
— Она так на меня смотрела, — лицо Драко перекосилось то ли от отвращения, то ли от боли. — Словно я у нее жалость вызываю. Как больной щенок.
— Сердце у нее где надо, у Гермионы, — укорил его Невилл. — Не срывай на ней злость, она искренне переживает — это то, что приходит перед любовью, и то, на что способны немногие — сострадание, желание помочь. Не удивлюсь, если она и спать не будет.
— Как я ей покажусь? — скис Драко и снова лег. Лицом к стене. — В какой сказке вы читали, чтобы девушки любили таких уродов?
— Красавица и чудовище, — вспомнил Невилл, но под предостерегающим взглядом Гарри понял, что вопрос был риторическим. — Все пройдет. А если чувства настоящие, внешность не так уж и важна. В конце концов, уродства не передаются детям.
— Спасибо, утешил.
— В этой книге много полезных чар против ожогов, — сказал Гарри, листая том. — Лицо тебе подлатают в Мунго, но остановить заражение крови, волдыри и боль мы в силах. Поворачивайся, чтобы я видел, что делаю. Можешь спать, как только подействуют Обезболивающие чары. Невилл, неси воду, чистые тряпки.
— Каждое заклинание Гермионы как огнем жгло, — тяжело вздохнул Драко, снова поворачиваясь. — Видишь, как я тебе доверяю, Поттер?
— Я буду использовать наиболее действенные, — Гарри достал палочку. От внимательного взгляда Невилла не укрылось, что он незаметно накладывал чары Глухоты на двери. — Ты только терпи.
Латынь была слабо ему знакома, но отдельные слова переводились четко: «наращивание новой кожи», «боль», «волдыри», «кровяные выделения» — все те определения, которые вызывали отвращение и ужас. Но он обязан был испытать эти чары. Ведь Драко знал, на что шел.
Спустя минуту их комнату огласил первый вопль боли.
Глава 54. Беспокойные дни
— Наш осведомитель докладывает, что он ссорится с Драко. Между ними нет крепкой дружбы, а на чем она держится, одному Люциусу известно. Поттер не глуп. Он знает гораздо больше, чем показывает, и боюсь, скрывает еще очень много тайн.
— Разве не ваша задача — открывать эти тайны одну за другой? Хогвартс на год стал плацдармом для наших шпионов! Вы ныли, что не можете достать до мальчишки, пока он под прикрытием Дамблдора, но даже когда я дал вам такую возможность, вы ее не используете!
— Мой повелитель, это не так просто.
— Почему вы не можете устроить ситуацию, в которой щит перестал бы подчиняться воле Поттера?
— Потому что нам мешает Дамблдор, мой лорд. А еще он никогда не бывает один.
— Дамблдор будет устранен, — ледяной, пронизывающий до костей голос стал спокойнее, словно прозвучавшая мысль вернула ему доброе расположение духа. — И очень скоро. Что касается Поттера, то уже не касается вас. Твоя задача и задача Крауча — доставить его ко мне живым. Выясни также, какую роль в жизни Поттера играют Малфои, и доложи.
— Малфой связывался с Крэббом и выявил желание присоединиться к нам, милорд, — этот голос был глуше и ниже. Говорил молодой, но глубоко больной мужчина. — Но я не стал бы ему доверять…
— Это не твое дело, Крауч! Если вы не в состоянии выполнить свою задачу: всего-то следить, чтобы твой отец держал рот на замке, а Поттер планомерно открывал свои секреты — то зачем вы мне?
— Простите, мой повелитель… — тонкий, чуть хрипловатый голос всхлипнул.
— Повелитель, — твердо ответил Крауч. — Я исполню свой долг, даже если это будет стоить мне жизни. Я готов отдать ее за вас. У меня есть сообщение для вас — наш осведомитель почти втерся в доверие к одному из хранителей тайны Поттера. Как только мне будет, что доложить, я приду.
— Отлучаться из Хогвартса все сложнее, мой повелитель, — это говорила женщина. Ее придыхание, тихий, хрипловатый голос был слабо знаком. — Министерство, авроры, Дамблдор и его паршивый Орден следят за порядком в школе. Пока мне удается покидать школу, но доверия ко мне все меньше.