Говорить с ней никому не хотелось, поэтому ребята вернулись к завтраку.
В окно под потолком влетели десятки сов и стали кружить над головами ребят, выискивая своих хозяев. Почти каждая несла огромный сверток утренней корреспонденции, и ничего хорошего от новостей Гарри не ждал. Его опасения подтвердила Гермиона, чье лицо перекосилось сразу после прочтения первой страницы.
— Ох, нет, — на вопросительные взгляды друзей она с раздражением повернула к ним заголовок первой полосы. — Снова эта Скитер.
— ‘Арри!
Разглядывать собственное лихое изображение об руку с Гермионой на первой странице «Пророка» Гарри помешала Флер, объявившаяся в зале. Обычно француженки предпочитали завтракать за отдельным столом, но сегодня Флер решила нарушить все традиции и присоединиться к друзьями.
— Как дела? — Флер по очереди чмокнула в щеку Невилла и Гарри, заслужив от Джинни ядовитый взгляд. — О, ты давал интег’вью? — она забрала из рук Гермионы газету. — Фи, эта жуг’налистка мне еще на церемонии пг’оверки палочек не понравилась. Не обращай внимания, — Флер отложила газету и села на место Драко. — Билль пг’иезжает завтг’а.
— Здорово, — улыбнулся Гарри. На Флер смотрела мужская половина зала, сворачивая шеи. — Ты с ним идешь на бал?
— С ним, — нежно улыбнулась в ответ Флер, помешивая в чистом кубке чай. — А ты с Джинни? Ей так пойдет платье, которое мы с Биллом ей подаг’или! Ты же его наденешь, дог’огая?
Джинни кисло улыбнулась.
Выяснилось, что Флер хотела уточнить, будет ли на Святочном балу миссис Уизли. Когда она ушла, в зал вошел Крам. Он хмуро посмотрел на стол Слизерина и проследовал к своим друзьям, а Гермиона уткнулась взглядом в тарелку, которая давно опустела.
— Как у вас дела? — невзначай поинтересовался Гарри.
Отсутствие Драко дало ему шанс показать Гермионе на контрасте разницу между ним и Крамом. Кажется, это подействовало. Гермиона поморщилась и достала из сумки какой-то учебник, хотя уроков сегодня не было.
— На всякий случай будь осторожна, — счел нужным предупредить Гарри. — Ведь ты идешь на бал с Крамом. Девочкам нашего факультета может не понравиться, что среди толпы чистокровных он выбрал… тебя. Прости, вынужден об этом сказать. Такова реальность нашей жизни.
У подслушивавшей рядом Паркинсон глаза на лоб вылезли от такой новости, и она поспешила о чем-то зашептаться с Милисентой Булстроуд. Они одарили Гермиону такими взглядами, что могли оставить подпалины на ней. Пришлось говорить тише.
— Гарри, — вздохнула Гермиона, отложив книгу. — Да если бы я знала, чем все это обернется, ни за что не согласилась бы на предложение Виктора. И вселенская обида Паркинсон здесь меньший из кошмаров.
— Он тебя обижает? — посуровел Невилл.
— Никак нет, но он просто невыносим. Когда я делаю уроки, он сидит рядом и смотрит. Честно, это раздражает, но как я могу об этом сказать? У нас нет общих тем для разговора. Вообще-то Виктор любит спорт, и книги его мало интересуют. Он постоянно говорит о квиддиче, а я не могу столько слушать про голы и первый его финт Вронского, после которого он оказался в больнице с куском метлы в ягодице. И это не все, ведь с нами рядом постоянно крутятся какие-то старшекурсницы, отчего даже самое тихое место становится проходным двором. Скрыться от него я могу только в гостиной, но он просил его туда привести, — все больше распаляясь, Гермиона принялась гневно жестикулировать ложкой. Если размахивать руками чуть быстрее — можно будет в воздухе начертать свое имя. — Я помню, что мы с тобой говорили о контрасте. И я поняла — он не…
— Драко, — подсказал тихо Невилл. Гермиона густо покраснела и, взяв себя в руки, поправила растрепавшиеся волосы.
«Да» — услышал в ее мыслях Гарри, но спрашивать ни о чем больше не стал. Колокол только что пробил обеденное время.
— Пора готовиться к балу, — весело поведала Джинни, оставив недоеденной яичницу. — Я еще хочу попасть в Хогсмид, чтобы мадам Модис подправила мне туфли — из тех, которые мне купила летом мама, я выросла. Гермиона, ты идешь? Гарри?
Гарри только усмехнулся. До открытия бала оставалось пять часов, и все девочки как одна с таинственными улыбками потянулись прочь из зала. Мужская половина замка осталась на своих местах — что им готовиться? Фрак надел, причесался — вот и красавец.