У Гермионы повлажнели глаза.
— Я не знала, что он придет, — она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Почему ты не сказал?
— Я сам не знал, — не соврал Гарри.
Очень скоро МакГонагалл велела оставшимся встать друг за другом парами и следовать за ней. При их появлении весь зал захлопал, и профессор МакГонагалл повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи.
Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики.
Недалеко от судейского стола Гарри заметил Лаванду с Роном. Вид у Лаванды был надутый, Рон же, прищурившись, не сводил глаз с них.
Джинни улыбалась, покорно следуя за ним в центр зала. Дамблдор, возглавлявший судейский стол, встретил подошедшие пары сияющей улыбкой, Каркаров — нежданное совпадение — смотрел на Крама и Гермиону совсем как Рон. Людо Бэгмен в пурпурной мантии, расшитой золотыми звездами, громко аплодировал вместе со всеми. Мадам Максим, сменившая черную атласную униформу на свободную мантию из легкого светло-лилового шелка, тоже вежливо хлопала. Не было только мистера Крауча. Вместо него пятым за столом судей важно восседал Перси Уизли в темно-синей с иголочки мантии. Остальные места предназначались для участников состязания с их дамами.
На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрепанные волосы, черные мантии нарочно порваны и потерты. Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники Турнира вышли в круг в центре зала.
— Пойдем, — шепнула Джинни. — Сейчас полагается танцевать.
«Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Вышли на середину зала, которая была ярко освещена. Гарри не избегал устремленных на него взглядов, потому заметил горделиво выпрямившихся слизеринцев — вот бал открывает их чемпион! Еще ему было интересно, кто посадил хафлпаффцев напротив Слизерина — их группа поддержки резко конкурировала с ними. Гарри решительно взял Джинни за обе руки, одну положил себе на плечо, другую крепко сжал.
Рядом красиво вальсировали Чжоу и Седрик. Красивая пара. Они смотрели только друг на друга.
Не уступали им по красоте и Билл с Флер, завороженные собственными отражениями в глазах друг друга.
Крам вел в танце грустную Гермиону. Девушка танцевала словно бы нехотя, а взгляд ее постоянно метался поверх голов.
Его Джинни ласково улыбалась и очень ровно шла за ним в танце. Мерлин, какая она красивая, и как жаль, что ей всего тринадцать… Гарри очень многое бы отдал сейчас, чтобы увидеть свою взрослую, очаровательную жену. Столько лет еще придется ждать, прежде чем красивая девочка станет обворожительной взрослой женщиной с мудрым лукавым взглядом и верой в людей.
— Что? — спросила она, вопросительно на него глядя.
Услыхав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, Гарри вздохнул. Все захлопали, а он подал локоть Джинни и отвел ее в сторону. Оба не были сторонниками быстрых веселых танцев, поэтому у столиков они оказались почти одни против толпы учеников, бросившихся танцевать на первых же аккордах.
В тени колонн, поддерживающих своды Большого зала, стоял Драко и недобро глядел на освободившихся от Бэгмена Крама и Гермиону. Но при приближении друзей он вышел в зал и пошел прямо к ним.
— Постой здесь, — попросил Гарри Джинни, и оставил ее у столиков с яствами.
Гермиона с несчастным лицом стояла между Крамом и Драко, и по ее взгляду Гарри понял — дело плохо.
— Она не пойдет, — услышал он Крама.
— Виктор, не надо…
— Пусть сама выберет, с кем танцевать следующий танец.
— Она не пойдет, — повторил Крам сердито.
Неподалеку ошивалась вездесущая Рита Скитер и уже обратила внимание на их четверку, так что Гарри был полон решимости разнять друзей.
— Добрый вечер, — поздоровался он осторожно. — Вы привлекаете много внимания, сюда уже идет репортерша. Давайте разойдемся миром?