В каменном круге они стояли и слушали, как совершенны тишайшие звуки зимы. Снег сыпал сухой метелью по мерзлому пласту, укутавшему землю неделю назад, и окружал их шелестом миллионов снежинок. Замер в своей таинственной морозной тьме Запретный лес. Ледяное озеро чернело на фоне белоснежных холмов, а посреди него вмерз в лед заиндевевший дурмстрангский корабль. С его мачт свисали тяжелые витые сосульки. Хижина Хагрида напоминала имбирный пряник, а карета Шармбатона была похожа на огромную заснеженную тыкву.
Древнее капище тоже хранило молчание, а каменные столбы были увенчаны снежными шапками. Как седовласые мудрецы, хранящие мудрость жизни и смерти, выглядели они.
— Гарри, — шепнула Джин ему в воротник. — Сегодня в Хогсмиде рождественские гуляния. В честь Йоля люди будут исполнять старые ритуалы. Там весело.
— Разве здесь хуже?
— За нами никто не следит, и в ночь Святочного бала вряд ли преподаватели будут курировать замок. Мы можем отправиться туда. Там слет волшебников, которые любят праздновать Рождество среди волшебства. Это мое желание, — Джинни улыбнулась и потянула его к тропинке. — Ты обещал, что исполнишь любое мое желание на Рождество.
Как бы нехотя Гарри поддался ей, и вскоре они шли по тропинке к Хогсмиду, весело обсуждая Святочный бал, возможное развитие отношений Хагрида и мадам Максим, а также старый миф из памяти Гарри о романе библиотекарши мадам Пинс и Филча. Ему могло казаться, но Джин была такой веселой, будто выпила много сливочного пива. От него сильно не пьянели, но в ее возрасте такое состояние было естественным. Кроме того, ему не давала покоя ее улыбка: как будто что-то задумала — ему казалось, что она смотрит на него кровожадно и со злым, лукавым торжеством. Но, Мерлин! Должно быть выпитый с Крамом кубок медовухи слишком сильно подействовал на его непривыкший к хмелю организм.
Хогсмид тем временем был все ближе.
— Похоже, волшебники устроили большие гуляния, — заметил Гарри, близоруко щурясь на яркие огни, горевшие даже на крышах. Веселые крики, какая-то суета виделись ему, но плохое зрение и заиндевевшие от дыхания очки мало способствовали разглядываниям.
— Ты узнал тайну своего щита? — вдруг спросила Джинни. Она скакала по сугробам совсем по-детски, держась за его руку, поэтому протереть очки он пока не мог.
— Более или менее, — уклончиво ответил Гарри. — Будем надеяться, мне удастся сделать его достаточно мощным до того, как Волан-де-Морт узнает о силе своей крови.
— Что? — не поняла его Джинни, и он наложил на них сферу Тишины на пару минут.
— Демоны Каменного Круга.
— А, — девочка неопределенно пожала плечами. — Ну и что, если узнает?
— Только наследник Слизерина может открыть Печати и Дверь, — коротко пояснил Гарри, не желая углубляться в мрачную тему. — И только Защитник может остановить Тех-Кто-По-Другую-Сторону, — крики стали громче, а вспышки ярче. — Что там происходит?
Тревога обожгла его хлыстом, и, отпустив руку Джинни, он сделал пару шагов вперед, силясь разглядеть деревню. Сквозь протертые очки Хогсмид виделся четче, но едва он их надел — сильный взрыв прогремел на главной улице, и вспышка почти ослепила. Отчаянные крики зазвенели в ушах, а затем вверх зеленой молнией взмыл леденящий кровь знак и повис над Хогсмидом: сверкающий зеленый череп со змеиным языком — знак, который оставляют Пожиратели смерти, когда уже вошли в дом… когда уже убили в нем кого-то…
Не помня себя от ужаса или ярости (он сам не мог понять), Гарри выхватил палочку.
— Останься здесь! — взревел он замолкшей Джинни и бросился вперед.
Между домами мелькали силуэты бегущих в панике людей. Но там были не только люди! Собственными глазами Гарри видел, как один человек набросился на другого и вмиг изгрыз горло. Снег окрасился алой кровью, а безжизненное тело жертвы дернулось, будто привязанное за невидимую веревку, и исчезло за ближайшим домом.
Гарри перепрыгнул низкий плетеный забор, проскочил мимо затаившейся в тени дома женщины с ребенком — она рыдала и двух слов связать не могла. Пробежав последние десять шагов, Гарри выскочил на главную улицу, залитую светом пламени. Вокруг стояла густая, снежная пыль приторно-сладкого запаха, дом, у которого он остановился, наполовину обвалился в ходе шедшего здесь сражения. Еще не успев понять, кто с кем бьется, Гарри услышал знакомый голос, крикнувший: «Всех на костер!» — и увидел Сивого, который швырнул в огромный костер какой-то сверток. Дальнейший крик будто застыл в морозном воздухе и в миг разбился на тысячи стекляшек, зазвенев в ушах. В свертке был ребенок.