— Авада Кедавра! — взревел Гарри, направив луч в черную фигуру перед Сивым. — Сивый, стой, тварь!
Оборотень обернулся с кровожадной улыбкой и ткнул палкой в огромный костер, топливом для которого были не бревна и доски, а десятки загрызенных тел. Под ногами у него валялись останки убитого Гарри инфернала — живого трупа. Вот откуда был мерзкий, показавшийся сладким запах.
— Белла все-таки привела мальчишку на наш маленький рождественский слет? — оскалился он, становясь на четвереньки.
Перехватив палочку, Гарри рывком оглянулся, и взгляд вырвал из толпы разбегавшихся людей маленькую фигуру, которая приближалась к нему со спины. Кровожадная безумная улыбка Беллатрисы так не шла Джинни, но ее миловидное личико стало худеть и бледнеть, волосы завились в кудри и почернели, тело удлинилось. Миг — и перед ним стояла Белла собственной персоной.
— Малыш Поттер, — она брезгливо сбросила маленькую ей мантию Джинни. — Это даже любопытно — такой опытный, сильный, умный мальчик, экс-глава Аврората! — и попался на такую простую уловку как Оборотное зелье. А ты сентиментальный милашка, Поттер! Находиться в шкуре мелкой Уизли было сплошным удовольствием.
Все вокруг приобрело кроваво-красный оттенок, глаза Гарри заволокла пелена ужаса. Мысли в панике метались в голове, все не возвращаясь к порядку, чтобы он мог понять, что делать.
«Она узнала все»
Беллатриса захохотала, и Гарри обернулся на Сивого, который, оказывается, все это время подкрадывался к нему со спины. Он не действовал, хотя времени на раздумья не было.
«Убить!» — приказал ему бывший глава Аврората. — «Убить, пока они все не ушли!»
Из Хогсмида можно было аппарировать, и его шансы на успех катастрофически приближались к нулю.
— Темному Лорду понравится информация, которую я для него добыла! — хохотнула Беллатриса, и Сивый рванулся вперед.
— Авада Кед…
Но оборотень обрушился на него прежде, чем он успел поднять палочку. Гарри упал на спину, грязные, нечесаные волосы накрыли ему лицо, нос и рот наполнились смрадом пота и крови, он ощутил на шее горячее, алчное дыхание…
— Не увлекайся! — послышался возглас Беллатрисы. — Он принадлежит Темному Лорду! Эй, скорее! — крикнула она группе волшебников, которые стаскивали тела в костер Адского Пламени.
«Остолбеней!»
Сивый обмяк на нем, а Гарри рывком подскочил, напрягая все силы, столкнул с себя оборотня и перекатился по земле, уворачиваясь от зубов инфернала; затем вскочил и, пригнувшись, стремглав понесся в самую гущу битвы, где исчез край плаща Беллы. Под ноги ему подвернулось что-то вязкое, скользкое, Гарри запнулся — два тела лежали лицом вниз в луже крови, но выяснять, кто это, времени не было.
Улица Хогсмида в рождественских украшениях обратилась в один из его кошмаров наяву. Там и тут пестрели венки на дверях, огоньки в окнах полуобрушенных магазинчиков, и все это выглядело так неестественно. Йоль — последний из трех великих праздников в году, когда древняя магия пробуждается, и в эту ночь инферналы, верные слуги Волан-де-Морта, собирали для него кровавую жатву. Он бежал мимо инфернала, набросившегося на какого-то мужчину, но не мог остановиться и ненавидел себя за это — то, что Беллатриса узнала тайну, еще более ужасно. Но, Мерлин, откуда?! Кто был тот осведомитель?!
Он пролетел мимо костра из тел и устремился за мелькавшей впереди темной фигурой, когда рядом послышался крик. Маленький светловолосый мальчик сидел в сугробе и плакал навзрыд, а к нему приближался оскалившийся оборотень.
— Не тронь! — взревел Гарри и рассек воздух палочкой.
Рассеченный от бедра до плеча оборотень повалился на снег, разбрызгивая кровь, а Гарри подхватил ребенка на руки. Он остановился в своей безумной погоне и только теперь увидел, что ничего не сможет сделать с Беллой.
Потому что рядом с ребенком лежала его мертвая мать. Гром ударов сотрясал Хогсмид от основания до крыш: кто-то пытался сражаться с кучкой волшебников, которые собирали жертв в костер, но был атакован многочисленными инферналами; отчаянные призывы распластавшихся на снегу людей, кто был еще жив, звенели в ушах. На снежном покрове улиц виднелись длинные пятна крови людей, которых он всей своей сутью обязан был защищать.