Он любил огненно-рыжие закаты, такие, которые отливали золотом на ее прекрасных волосах. Джинни знала об этом. Многое он отдал бы, чтобы этот вечер прощания они провели взрослыми в любимом месте Гарри — парке перед домом на площади Гриммо. Но это было невозможно. Небольшая рощица у озера окутала их тишиной в этот вечер.
— Расскажи мне, о чем думаешь? — нарушил молчание Гарри, взяв ее за руку.
Джинни еще какое-то время поболтала ногами, сидя на корне над заводью, и повернула к нему лицо без тени улыбки. Гарри наоборот улыбнулся, потому что этот закат подсветил ее веснушки — они так золотились, что хотелось потрогать ее лицо и удостовериться, что девушка сделана не из холодного золота.
— Могу рассказать о том, о чем не хочу думать, — она отвернулась и снова уставилась в рябившую воду. — Я столько слышала о вашем прошлом и нашем будущем, ждала его. Теперь я думаю о том, что погибнуть во цвете лет, испытав отпущенное счастье, не худший выбор в жизни.
— Тебя всегда смущало обсуждение планов на будущее, — заметил Гарри и отвел рукой с ее лица волосы. В этот вечер он беззаветно любовался расцветающей красотой любимой.
— Но я знала, что оно точно будет, — заметила Джинни серьезно.
— Так и будет.
— Я буду ждать твоего возвращения, — пообещала она, опустив глаза. Солнце заиграло искрами на ее отливающих золотом ресницах. — Ты справишься, Гарри. Ты сильный.
Поймав его взгляд, Джинни коротко улыбнулась и снова уставилась в тарелку, а перед Гарри вдруг приземлилась Букля.
— Привет, — Гарри угостил ее вафлей со стола. — Я тебя не ждал, но рад тебе, — шелковые перья любимой совы дрогнули под его рукой. — От кого письмо?
Он покрутил в руках конверт, на котором не стояло печати. Обычно Люциус, мама или кто еще ставили свою печать, чтобы письмо дошло нетронутым, но этот конверт даже не был плотно закрыт. Гарри достал из него небольшой пергамент и развернул.
«Там же в тот же час»
Дыхание резко перехватило, и он сжал письмо в кулаке. Все тепло, которое ему удалось сохранить, было вытеснено зверским холодом, от которого вместе с волнением по жилам пополз иней. Не говоря больше ни слова, Гарри вылез из-за стола и пошел прочь из зала.
В на лестнице ему встретилась МакГонагалл.
— Поттер, — она встревоженно посмотрела на его лицо, но что она могла понять? — В этот последний день семьи участников приехали, чтобы поддержать чемпионов. Лили с детьми уже здесь, их ведут в комнату у Большого зала.
— Хорошо, — глухо произнес Гарри и изменил маршрут.
— Поттер, — МакГонагалл положила руку ему на плечо и немного помолчала. — Удачи тебе.
— Спасибо, профессор.
В комнате, которую ему указала профессор трансфигурации, его встретили мама и брат с сестрой. Обнимая каждого по очереди, Гарри огляделся. Седрик с родителями стояли прямо за дверью. Крам в дальнем углу быстро разговаривал по-болгарски с матерью и отцом. Оба были черноволосы, а крючковатый нос Крам явно унаследовал от отца. В другом углу щебетала по-французски Флер со своей матерью. Ее младшая сестренка Габриэль стояла рядом, держась за мамину руку. Увидев Гарри, она замахала ему рукой, он тоже махнул ей.
Эвелин, глядя на него голубыми глазами, без привычной детской улыбки касалась маленькими ручками его лица. Гарри перехватил ее, поцеловав каждый пальчик сестры.
— ‘Арри, — сказала она. Почему-то буква «р» Эвелин давалась отменно хорошо, а вот с буквой «г» она картавила, как настоящая француженка.
В дверь вошел Сириус и крепко обнял Лили и Руди.
— Он справится, — сказал Сириус, перехватив у него Эвелин.
Руди стоял в стороне. Сегодня он не говорил, как скучал, не бросался обнимать брата. Отсутствие улыбки на его красивом мальчишеском лице воспринималось Гарри чем-то неестественным, и он присел на корточки перед братом.
— Пообещай, что не будешь забывать улыбаться, — сказал он ему, тоже улыбнувшись через силу.
— Ты будешь сражаться с тем темным волшебником, да? — тихо проговорил Руди. — С тем, который захватил папу в плен? И бабушку?
«И с тем, и со многими другими», — подумал Гарри, но виду не подал.