Было лето, и вокруг были леса, поля и холмистая местность. Из мелкой речушки, что протекала поодаль дороги, он напился, а подкрепился земляникой, которая пышным диким цветом росла у леса. Но до Лондона было двести семьдесят миль, и легкие знания математики, всплывшие в мыслях, подсказали, что сам он доберется до столицы минимум через месяц. Никто не останавливался — всем казался подозрительным парень, бредущий вдоль дороги, тем более по обрывкам газет на попавшейся мусорной свалке Гарри узнал, что в этой части страны сейчас орудует шайка бандитов, возможно, не одна. При встрече с ними умирали люди, но необычным было то, что следов насилия на телах не было найдено. Они просто умирали…
Пандора и ее отец стали подарком судьбы, и пучок медвежьего лука был мелочью, которой он мог отблагодарить их. Тем более, в критические моменты воспоминания сами появлялись, подсказывали, что делать, затем бесследно исчезая.
— С одиннадцати лет? — Гарри глянул на девушку, которой было не больше двадцати. — Неужели за столько лет не нашлось лечения?
— Ха, — невесело фыркнул мистер Блэр, снижая скорость на повороте. Дорога петляла меж холмами. — В газетах пишут, английская медицина продвинутая… Черта с два! Мы с дочерью немало хлебнули горя, обследуя ее в этих «продвинутых» клиниках. Хотя знаешь, цены там и впрямь продвинутые, европейские.
— Отец продал дом, чтобы вылечить меня, — Пандора глядела на него серьезно, видно было, как ей горько от того, что болезнь причинила семье столько горя. — Этот Форд остался нашим единственным богатством. Живем мы в Аргайле на западе Шотландии. Снимаем у богатых хозяев блок, у них и работаем.
— Как же так?
— У нас был дом, — довольно резко ответил мистер Блэр. Злость его, однако, предназначалась вовсе не Гарри. — А деньги в наших больницах тянут так, что без единой рубашки оставить могут.
— С чего же все началось? — нахмурился Гарри. — Астма обычно или с раннего детства, или уже никогда.
Отец с дочерью переглянулись.
— Не будем об этом, — печально улыбнулась Пандора и отвернулась. — Постарайся вспомнить что-нибудь, Гарри. Мы довезем тебя до Лондона.
И затихла.
Так как было лето, в машине было жарко, и она приоткрыла окно.
Ее длинные волосы с золотистым отливом развевались на ветру, а она задумчиво смотрела в окно на проплывающие мимо летние пейзажи. Она была красивая. Кожа бледная, фарфоровая, как у настоящей аристократки; маленький аккуратный нос в профиль, а еще огромные голубые глаза в обрамлении черных ресниц. Волосы блестели и пышными волнами раскинулись по подголовнику кресла. Такой печали Гарри в жизни не видел, пусть даже память подводит его.
Ее смертельным врагом была астма. Кажется, она побеждала Пандору.
Ее отец когда-то был человеком статным и красивым, очень веселым, чему свидетельствовали характерные морщинки вокруг глаз. Но сейчас глаза были потухшими, на плечах словно мешок камней висел, а в волосах пробилась ранняя седина. Они оба были худы, их Форд видал лучшие дни — явно короткий рассказ о бедности не шутка. Да и шутить в такой серьезной жизненной ситуации вряд ли язык повернется.
Изо всех сил Гарри хотел им помочь, но, увы, не знал как. У него не было денег, крова, чтобы предложить им пожить у него; даже память его давала сбои. Огромная благодарность к добрым людям теплилась внутри, вот только у нее не было шансов обратиться в здоровье и благополучие, которых он хотел изо всех сил им пожелать. Он же не волшебник. Что он может?
В пальцах сама собой смялась бумажка с каракулями поверх четкой надписи «Лондон», и Гарри откинулся на спинку сидения, чувствуя тупую, но слабеющую боль в груди. За окном зарядил ливень, и вдали над полем сверкнула гроза.
Буря приближалась.
Глава 62. Не побежден и счастлив
Как бы ни было плохо и тяжело, даже после похорон близких людей жизнь продолжается. Так день сменяется кромешной ночью, а затем вновь приходит утро. В жизни Лили утро еще не настало, но ей помогали: ее поддерживала семья, а маленькая Эвелин страдала, когда матери было плохо. Сириус вернулся из Хогвартса и тоже старался держаться. К ним заглянула один раз Джинни вместе с родителями: девочка провела много времени в комнате Гарри, и с тех пор ее не видели. Молли говорила, что Джинни не поехала в это лето с Биллом и Флер во Францию, ведь они хотели вместе с Гарри отправиться туда — после помолвки.