Никого. Только разбитая дверь, за которой не виднелось ничего. Сжав палочку, Гарри ступил вперед.
— Бабушка? Эви!
Пустота. Тишина. Холод.
Чары, которые применил Гарри, использовались очень редко. Чары Временного видения — их использовали, чтобы увидеть по вещественным, еще никем не тронутым доказательствам преступления, что же случилось на самом деле. Чары были довольно известны, однако, опасны для жизни. Для того чтобы действовали, нужно было кровное жертвоприношение, чары отнимали не только силу, но и энергию. Это ослабляло использующего их человека. Могло привести и к смерти. Чрезмерные знания всегда опасны для жизни.
Царапины на руке от осколков в гостиной уже не хватало. Гарри разжал ладонь, которой сжимал свою палочку, и вторично чиркнул по вене осколком стекла, поднятым еще внизу.
— Esto momentum…
— Сириус, сынок!
Вальпурга и Лили стояли в дверях и звали его. Сириус бежал, как мог, за его спиной взрывались картины, стены стреляли камнями, в них оставались огромные рытвины.
— Лили, палочка! Где твоя палочка?
— Нет! — Лили в ужасе прижимала к себе Эви. — Она внизу, на каминной полке…
— У меня есть! — Вальпурга захлопнула за сыном дверь. — Коллопортус! Я сражусь сама с убийцей Регулуса! Уходите!
— Это его не задержит, вперед, вперед!
Они бежали еще дальше, куда вел коридор. Но у всего есть конец, тупик.
— Завал! Мама, сделай завал!
Гарри упал, идя с закрытыми глазами по коридору. Перед ним находилась целая груда обломков. Трепеща всем сердцем, он начал звать их по именам. Рука, в которой он держал палочку, немела, заклинание все еще тянуло на себя кровь.
— Мама! Сириус! Эви!
Завал был сделан качественно, но уже кем-то разбросан и создан заново, он явственно это ощущал. Может, им удалось продержаться дольше?
— Бабушка?
За завалом ему послышался какой-то звук — что-то упало дальше по коридору… А вдруг они живы, но ранены? Вдруг все настолько плохо, что они даже не могут позвать на помощь, а последняя палочка, которая у них была, сломалась? Отчаянная надежда вызвала в нем огромную силу. Гарри продирался сквозь завалы, не обращая внимания на гвозди, торчавшие из досок, на осколки стекол, режущие кожу.
— Мама! Сириус!
Он упал на пол, когда зацепился штаниной брюк за какой-то гвоздь, но это его не остановило.
— Esto momentum!
— Его не остановить этим!
— Лили, мама, сюда!
Они исчезли за поворотом коридора, в темных закоулках своего дома. Лили трясущимися руками прижимала дочь, придерживала её кудрявую рыжую головку. Её испуганные крики оборвались, едва она увидела Тёмного Лорда; Эви молчала, глядя перед собой пустыми глазками, больше ни звука не производила.
— Что здесь, мама? Что это за место?
— Это хранилище старых артефактов нашей семьи, кладовка!
Вальпурга была в панике. Лили, выглядывающая в коридор, вскрикнула, когда завалы были разворочены одним мановением палочки. Ее лицо побледнело, Эви на руках притихла, вжимаясь в маму.
— Беги, женщина… Беги… Твое время истекло.
— Оставь нас!
Лили в слезах захлопнула перед ним дверь, как четырнадцать лет тому назад…
Гарри мутило, когда он уперся лбом в доску, когда-то бывшую дверью. Она перегораживала проход на уровне его лба — больше преград не было. У него остались силы только на одно заклинание, дальше было опасно для жизни.
— Esto momentum!!!
— Ищи, мама, ищи что-нибудь! Должно же быть что-то стоящее!
За дверью торопливо копошились. Темный Лорд стоял перед последней преградой, и на его лице было написано ужасное торжество. Жажда крови, какой он всегда отличался.
Звуки за дверью затихли, слышались только тихие рыдания Лили. Неужели они смирились со своей судьбой? Этого он позволить не мог…