«Дорогой Гарри!
Прошло так немного времени с момента вашего отъезда, а в доме уже одиноко. Обязательно отпишись, куда поступит Руди! Сириус нас с бабушкой с ума сведет — говорит, что его сын — настоящий гриффиндорец, но мы считаем, что Слиз…»
Гарри прикрыл глаза, по щекам все же пробежали несколько скупых горячих капель.
— Слизерин, мама. Руди выбрал Слизерин.
Грюм немного постоял, потом вышел вперед и положил ему руку на плечо.
— Пошли, парень. Пора.
Драко молча подал ему руку, чтобы помочь забраться по лестнице. Вместе они вернулись к камину. Из разбитого горшка на полу каждый зачерпнул по горсти. На этот раз Грюм и Драко ушли первыми. Гарри немного помедлил. Сердце опять сжалось, в глазах появилась влага. Гостиная дома, живого, как и многие старинные дома, словно просила его не уходить. Даже дом стал ему здесь родным, и Гарри чудилось, что он оставляет на погибель живое, раненное, молящее его о помощи существо.
— Прости, — сказал он в пустоту, сжав зубы, чтобы запереть поток слез, рвущихся наружу. — Прощай, мама… Прощайте, родные.
И шагнул в камин, не в силах больше слушать сквозняки, гуляющие по коридорам, звучавшие почти живым воем.
Камин выбросил его в кабинете Грюма без сознания.
***
После возвращения в Министерство Гарри плохо помнил, что происходило вокруг. Все лица примелькались перед глазами в одно размытое пятно, вместо слов он слышал неясный лепет. Грюм совершенно не жалеючи наливал ему до краев бокал за бокалом, и каждый парень вливал в себя. Огневиски был старым проверенным способом забыться на время. Драко сидел перед ним, опустив голову на руки, и тоже изредка выпивал.
— Зачем уничтожать дом? — задал Гарри первый осмысленный вопрос, когда чувства уже притупились, а сознание пока не полностью замутилось.
Грюм, сидевший в своем кресле и заполнявший какие-то бумаги, удивленно поднял на него взгляд.
— Ты где был, парень, я тебе об этом еще пару часов назад рассказывал.
Гарри поднял на него непонимающий взгляд и стал ждать ответа. Грюм только вздохнул и убрал огневиски в стол.
— Конспирация… А как ты думаешь, как иначе? Воронка ни с того и ни с сего образуется посреди города, населенного маглами, а в самом центре — целый дом стоит!
— Дом живой, его нельзя уничтож… уничтожать, — язык заплетался, Гарри говорил с трудом.
— Это война, парень, — Грюм покачал головой. — Многие живые дома будут уничтожены. Этот ублюдок не видит святости ни в чем, а из-за него у нас остается все меньше культуры от прошлого. Народ не помнит своей истории — разве это нормально?
— А чары Невидимости?
— И как ты представляешь себе сохранить конспирацию особняка в физическом плане? Земля на метр просела. В Лондоне объявлено военное положение: маглы пока не понимают, что за взрыв прогремел в центре Лондона, а их следование расследует все версии. Фадж отправился утрясать это дело с магловскими властями и приносить соболезнования, предлагать помощь с расследованием — он притворится, будто это дело рук не магов. Иначе власти маглов перестанут нас покрывать. Слишком много жертв на совести волшебников.
Грюм снова опустил глаза в бумаги.
— Маглам скажут, что это был теракт. Вскоре этот район снова будут застраивать. От ядерной радиации его очистит Отдел Тайн, и магловские власти скроют факт взрыва ядерной бомбы.
— Так это была она? — глухо спросил Драко.
— Прототип, еще и очень слабый. Но Поттер… Если его не остановить, нам всем конец.
— Я должен сохранить этот дом… Там столько знаний, столько ценных артефактов и книг…
— Все вынесено уже, — ответил Грюм. — Авроры по моему приказу переместили всю вашу библиотеку сюда. Люциус обязался забрать ее на днях. Дом не спасти, Поттер.
Гарри опустил глаза на руки, в которых до сих пор находилось скомканное, пыльное письмо Лили. Драко глянул на него и опять спрятал взгляд. Думы его одолевали ужасные, чего стоили только воспоминания.