Увидев Буклю, Гарри ощутил отчаянную надежду. Вдруг это какое-нибудь запоздалое известие?! Руди рядом выронил вилку и вцепился в стол так, что пальцы побелели. Ухая, Букля подлетела к столу Слизерина и мягко приземлилась перед ними. Гермиона, отличавшаяся от всех эмоциональностью, прижала ладони ко рту, разглядев официальную печать. Слизеринцы вытягивали шеи, для остальных факультетов обзор был закрыт. Гарри дрожащими руками отвязал от лапки Букли письмо, сова снова ухнула и ласково ущипнула его за палец, словно понимая его чувства. Печать он второпях оторвал и теперь спешно разворачивал кусок дорогого пергамента.
Но письмо оказалось от Люциуса, его каллиграфический почерк и витые узоры букв узнавались сразу. Видимо, разочарование слишком явно отразилось на его лице. Драко, смотревший на него с надеждой, снова угрюмо опустил взгляд, Гермиона спрятала глаза. Только Невилл и Джин еще ждали его ответа.
«Уважаемый друг!
Не стану говорить о соболезновании. Сегодня я хочу переговорить с Вами и Вашим самым близким другом, рассказать, какое участие мне выпало в игре. Приходите послезавтра-ка туда, где обычно проходят наши встречи, Вас будут ждать. Провидцы говорят, Ваше счастливое число — три!
P.S. Совы менялись, путь их был долог.
Искренне ваш,
Л.А.М.»
Люциус писал завуалированно, вероятно, опасаясь, что письмо может попасть не в те руки. Гарри сделал над собой усилие и улыбнулся. Краем глаза он видел, как Крэбб и Гойл за ним внимательно наблюдают. Как и весь Слизерин.
Драко моментально сложил два плюс два — зеленая печать перстня отца, которую он использовал в исключительных случаях, дорогой пергамент и неожиданную улыбку друга.
— Ну, и кто тебе пишет? — подняв бровь, поинтересовался он.
— Какое тебе дело? — в тон ему ответил Гарри. — После завтрака пойдем к декану, и я потребую, чтобы тебя от меня отселили.
Малфой сощурился. Друзья ошарашенно переглядывались.
— Вот и отлично, меня достала твоя хандра. Когда же?
— После завтрака.
— Блестяще!
Короткий диалог, объясняющий Крэббу и Гойлу их будущую отлучку, завершился. Спорить и ссориться — это умение еще в прошлой жизни они отточили до уровня экспертов, так что никто не мог догадаться об их истинных мотивах, кроме друзей. Гермиона и Невилл понимающе отвели глаза и уткнулись взглядами в тарелки, Джинни занялась разглядыванием ближайшей супницы. Руди потянулся к письму, но Гарри сжал его в руке. Пергамент затлел и осыпался на стол кучкой пепла.
— Там мама писала?
В глазах брата опять стояли слезы; Джинни, тоже очень переживающая за них, обняла его.
— Нет, Руди, не мама…
Гарри молчал, крепко сжимая в руке пепел письма. Надежды не было, но им теперь владело стойкое желание узнать обо всем, каждую подробность. И отомстить. И почему-то ему казалось, что эта возможность скоро представится.
***
Завтрак закончился через пятнадцать минут, и Снейп третьим из преподавателей вышел из-за стола. Счастливое число — три… Декан направлялся к их столу, прямо к Гермионе. Те уже строили третьекурсников. Гарри, обнимающий с Джинни Руди, прислушался к его словам.
— Мисс Грейнджер, будьте добры, известите третий курс о том, что третьей пары по Защите от Темных искусств у них не будет. У меня появились срочные дела.
— Х-хорошо, профессор.
Гермиона тут же принялась окликать третий курс, а Снейп, даже не окинув их взглядом, направился к двери преподавателей, которая через отдельный коридор вела их всех к своим кабинетам. Гарри подождал, пока Снейп пропустит трех преподавателей-женщин в дверь, и встал.
— Руди… Пойдем.
— Куда? — поднял на него глаза брат.
— К профессору Снейпу, разбираться с этим человеком, — он кивнул на Малфоя, который тоже встал с кислым выражением на лице. — У тебя все хорошо?
Брат кивнул и крепко ухватил его за руку. Невилл проводил их взглядом и убрал со стола пепел на всякий случай. Джинни пожелала удачи. Отметив про себя, что Крэбб и Гойл кивнули друг другу и направились за ними, парни шли всю дорогу без слов.