Гарри получил короткое донесение от Снейпа о том, что вся библиотека и артефакты из дома на Гриммо были доставлены в защищенный от Пожирателей мэнор. Они с Руди получили посылкой свои вещи, которые забыли дома перед отъездом, и брат снова замкнулся в себе, потому что вещи пахли мамой, ее руками, которыми она их заботливо укладывала в шкафы. Гарри старался облегчить его страдания и держаться самому, но вряд ли у него это получалось.
От Аластора опять не было слышно ни слова. В «Ежедневном пророке» выходили статьи, в которых рассказывалось о методах защиты от Пожирателей; Министерство рассылало брошюры «Что делать, если на вас напали» и прочую макулатуру. Если население не в состоянии постоять за себя, думал Гарри, прежде всего это показатель хромого образования и обнищания магического наследия.
Волан-де-Морт тоже активно бездействовал, на время затаившись, и Люциус со Снейпом получили короткую передышку. Никаких вестей от него Гарри не получал, из чего получалось, что встреча с глазу на глаз выйдет короткой и не очень приятной. Крестражи он тоже, к удивлению Драко, не стал проверять, видимо, поверив его словам, что Гарри решил избавляться от них на седьмом курсе. Это была краткая отсрочка неизбежного разоблачения Малфоев, не более того, но и за это следовало быть благодарными судьбе.
Пятого октября наступило первое ясное утро в этом году. Погода словно насмехалась над заболевшими, угрюмыми студентами, а уж мрачность авроров даже такое чудо, как проглянувшее солнце, не могло разогнать.
На завтраке Гарри угрюмо навис над тарелкой с ненавистной овсянкой, водя по ней ложкой. Мысли его терзали ужасные. Этой ночью ему опять приснился дом на площади Гриммо, только каждый шаг по проломанным полам, по доскам и залитым кровью ступеням усиливал его страх. Казалось, что из-за угла вот-вот покажется что-то страшное. Гарри знал, что это магия уничтоженного дома терзает его. Это будет длиться недолго, но не мудрено, что этой ночью он не выспался.
Он устал переживать и страдать. Наверное пришло время отпустить родных и оставить их навечно в памяти.
Над потолком открылось окно, и в зал влетели сотни сов. Они кружили, выискивая адресатов, и в зале поднялся шум отодвигаемых скамей и переговоров.
Перед Невиллом приземлилась большая сипуха с ароматным пакетом.
— Бабушка прислала мой любимый пудинг, — сообщил Невилл друзьям. — У дяди Фрэнка сегодня день рождения, но так как из Хогвартса я выбраться не могу, они переслали мне угощение.
— Ты и в прошлые годы не особо стремился покинуть школу в этот день, — заметил Драко, небрежно разворачивая газету.
— Да, — смутился Невилл. — Дядя Фрэнк очень… эксцентричен.
— Гарри, — Джинни потрепала его за руку, привлекая внимание. — Там вроде Букля.
Гарри поднял глаза и прищурился, высматривая белоснежную Буклю. Она, как порядочная сова, спиралью кружила над его головой, выбирая место, куда может сесть на столе. Гарри вытянул для нее руку как насест, и Букля благодарно опустилась.
Письмо с изумрудной печатью словно само по себе вертелось в его руках. Бумага не просвечивала, не испепелялась от взгляда, и знать еще больше дурных вестей он не хотел. На него выжидающе и немного обиженно смотрела Букля — она так старалась принести это письмо, а он сидит и пялится на него, не читает. Сам факт ее возвращения после долгого отсутствия больше не беспокоил Гарри. Ему было дурно.
— Гарри? — обеспокоенно положила руку ему на локоть Джинни, и окружающие перестали разбирать свою почту. — Как ты?
— Нормально, — сухим, бесцветным голосом ответил он, и отложил письмо. — Драко, прочти ты.
Ближайшие слизеринцы смотрели на них, а Крэбб с Гойлом даже отложили занимательную беседу о начинках в кексах, следя за ними. Помедлив, Драко взял конверт и вскрыл зеленую печать своего отца. Развернул и углубился в содержание. Шелест дорогой бумаги заставил Гарри сжать палочку под столом, хотя внешне он остался совершенно холоден.
Вдруг Гермиона, которая также читала письмо в руках Драко, изменилась в лице и закрыла рот руками. Стол Слизерина окончательно затих, глядя на них, а Гарри с ужасом осознал, что где-то внутри сворачивается в тугой ком желудок, и все съеденное медленно ползет обратно.
Неужели Снейп ошибся в своих анализах? Или случилось что-то иное, непоправимое? Люциус попытался уничтожить змею, она его укусила, и это было его последнее послание Гарри с завещанием никогда не сдаваться? Что? Драко тоже молчал, но побелел, а письмо в руках затряслось.