— Поттер, — наконец, сказал он, и Гарри приготовился услышать худшее. — Они живы.
Гарри едва обратил внимание на звук бьющегося стекла — то чашка с кофе выскользнула из рук и упала под стол. Кофе пролился на брюки и начал жечь. Он чувствовал себя совершенно сбитым с толку, у него кружилась голова. Примерно так же должен чувствовать себя человек, пораженный молнией.
— Что? — тупо спросил он, спрашивая себя, не ослышался ли.
— Так здесь написано… — друг растерянно протянул ему письмо с ровными, чуть косыми буквами.
«Уважаемый друг,
Уведомляю вас, как человека, наиболее заинтересованного в сведениях по данной теме, что те, кого вы считали погибшими, чудесным образом оказались живы и заброшены старинным артефактом в далекие леса Шотландии. Прилетела ваша сова и принесла неопровержимые доказательства и подпись лица, которую вы можете лично засвидетельствовать и убедиться в моих словах.
P.S. Я начинаю собирать наших друзей в оговоренном безопасном месте. Больше такой беды не случится.
Ваш преданный друг,
Л.М.»
Драко передал ему клочок бумаги, выпавший из конверта при внимательном осмотре. Это была записка.
«Мы просим о помощи, ибо больше нам обратиться не к кому. Старый артефакт из кладовки, активированный матерью в миг, когда мы готовились к смерти, перенес нас в леса у Керкуолла. Единственная палочка сломалась. Мы одни. Сова Букля, нашедшая нас, оказалась даром небес.
Мы просим найти нас у Керкуолла, на западном побережье.
Бродяга и остальные»
— Керкуолл, — сказал Гарри, тяжело дыша. Зачем сказал, он не знал, но это слово будто разогнало застывшую кровь. Они там были, они живы, а почерк Сириуса Гарри узнал бы из миллиона писем.
— Оркнейские острова? — неожиданно громко спросил Невилл, и Гермиона пнула его под столом. Но было поздно, Крэбб с Гойлом услышали его.
Они живы! И ничто больше не имеет значения. Глаза повлажнели, и строки записки расплылись перед глазами.
Мама жива. Дорогая, любимая мама, обретенная в этой жизни. Он почти попрощался с ней, и теперь почитал себя предателем, а она все это время была жива!
Сириус жив. Он, потерянный им в прошлом, в арке с трепещущим занавесом, был для него вторым отцом. Живой…
Эви, маленькая сестра, ехидная и веселая девочка, так нежно любившая обоих своих братьев — нет, она не погибла! Ее не убили жестоко, ее просто не смогли достать.
И бабушка, так много давшая ему, не родная по крови, но своя по сути. Она воспитала в нем слизеринские черты. Он любил ее, как остальных.
Букля смотрела на него нежно и дружелюбно, и Гарри осознал, скольким он обязан этой сове, которая преданно служила ему две своих жизни. Она их нашла? Действительно, совы могут найти всякого, если только он не скрывается от всех живых. А лист бумаги, перо, чернила? Письмо написано ручкой, значит, они очутились у населенного пункта.
Внезапно прозвенел первый колокол, оповестивший всех о начале уроков, и студенты засобирались. Пытаясь поверить в произошедшее, Гарри еще несколько минут сидел на месте, потом подскочил и устремился к скамьям первокурсников. Толпа давила со всех сторон, но он все равно пробивался к знакомой макушке среди детей, и в кулаке сжимал драгоценное письмо надежды.
— Руди! — Гарри, наконец, пробился к брату и крепко обнял его. — Они живы!
Руди недоуменно на него глядел.
— Живы! — пытался втолковать ему Гарри, улыбаясь, как Чеширский Кот. — Мама, папа, Эви и бабушка, все живы!
— Живы? — кажется, мальчику, не знавшему, что такое смерть, было легче поверить в весть, чем ему. Руди расплылся в улыбке. — Живы?
Все живы! Он и глазом моргнуть не успел, как обнимал брата крепко-крепко, а сам плакал. И Джинни плакала, и Гермиона; даже Невилл подозрительно скоро отвернулся от них и отгородился рукой.