За столом Гриффиндора близнецы, получившие свои послания от матери, над чем-то хмурились, но увидели его и расцвели улыбками. Минерва МакГонагалл за столом недоуменно на него глядела, но ему было плевать. О, Гарри готов был плясать от радости!
Завтрак почти закончился, а Гарри и Руди по-прежнему сидели в обнимку и в сотый раз перечитывали письмо. Расходящиеся по урокам слизеринцы подходили и хлопали его по плечу, поздравляли — слух разнесся быстро. Есть он больше не хотел от радости, а весть вернула былые силы.
— Поттер, в чем причина вашего недостойного поведения? Мистер Блэк, вам надлежит сидеть с первокурсниками.
К ним подошел Снейп и выжидательно на них уставился. Взгляд его коротко пробежал по письмам, безоблачной, широкой улыбке Руди и остановился на лице Гарри.
— Моя семья жива, — сообщил ему Гарри с превосходством. — Ему не удалось навредить мне. Так и передайте… профессор.
Кроме Крэбба и Гойла их, конечно, никто не слышал больше. Все разошлись по кабинетам.
— Поздравляю вас, — холодно произнес Снейп и поджал губы. — Но, если вы вдруг вздумаете отпроситься с занятий и воспользоваться моим камином, чтобы уйти из Хогвартса, я вам этого не позволю, как ваш декан. Уроки никто не отменял, как и правила приличия, Поттер. Подъем, и вперед на уроки.
Даже такого скотину, как Снейпа с маской Пожирателя смерти на лице, он готов был расцеловать сейчас. А пропуск через камин… МакГонагалл даст, когда узнает все!
***
Они с Руди мчались по этажам на всей возможной скорости, спеша в кабинет директора. Брат не отставал, и на его лице цвела счастливая улыбка — они сейчас увидят семью, живую и здоровую! Гарри на полном ходу выпалил горгулье пароль. Она так чертовски медленно поднимала лестницу, что они уже изнывали от нужды стоять на месте и ждать.
— Профессор! — Гарри вошел в кабинет директора первым, держа за руку Руди. — Вы обещали дать мне доступ к каминной сети после уроков.
— Да, конечно, — МакГонагалл посветлела лицом и повела рукой в сторону горшка на камине. — Только… Поттер. Куда вы? Где они остановились?
— Этого я не могу сказать, профессор, — извиняющимся тоном сказал Гарри. — Это тайное защищенное место, вы сами понимаете.
— Понятно, — МакГонагалл улыбнулась и снова склонилась над бумагами. — Поттер, передайте Лили привет и мои лучшие пожелания. Я счастлива, что ваша семья жива.
— Хорошо, профессор!
Гарри наложил чары Тишины на камин, чтобы она не услышала адрес. Руди ушел первым, не дождавшись брата, а Гарри вторым.
— Малфой-мэнор.
Зеленый вихрь закрутил его, и открыл он глаза только в светлой гостиной, стоя на ковре. Черные следы копоти и золы на белоснежном паласе явственно указывали, куда устремился Руди. Кажется, за дверями гостиной слышалось какое-то шуршание, всхлипы. Дрожа от волнения, Гарри медленно пошел к дверям и распахнул их.
Руди ревел на руках у мамы, такой живой, счастливой мамы! Видимо, они столкнулись у самых дверей и так и осели на пол, обнимаясь и плача друг другу в плечо. Увидев его, Лили прикрыла рот рукой, пытаясь успокоить рыдания, но всхлипы стали только сильнее.
— Мальчик мой, — она даже не знала, кому это говорит, поглаживая Руди по спине и другой рукой потянувшись к Гарри. — Родные мои, малыши мои!.. Как это так случилось?..
Колени подкосились, и Гарри упал рядом с ними, крепко обняв ее. Глаза против воли повлажнели — все-таки он был не железный. Счастье переполняло его. О, Гарри мог бы создать сейчас великолепнейшего Патронуса!
На мраморной лестнице стояла улыбавшаяся Нарцисса.
— Мама, а где папа? — Руди, сопливый и зареванный, оторвался от нее первый.
— Папа сломал ногу, когда мы выбирались из скал, — улыбнулась сквозь слезы Лили. — Я уверена, что он сейчас где-нибудь на пути к нам. Бабушку подводит здоровье, она сидит с Эвелин. Моя девочка тоже заболела. И с тех пор, как… — Лили подавилась словами. — Она перестала разговаривать с тех пор, как увидела Его.
— Он заплатит мне за каждую царапину, которую вы получили из-за него, — свирепо ответил Гарри и помог маме подняться на ноги.
Руди, оглядываясь на него, побежал по лестнице, и Нарцисса пошла проводить его в комнату к Вальпурге. Гарри с Лили пошли медленнее. Он заметил, какая она стала худая: щеки впали, под глазами залегли тени, а волосы как будто потускнели. Зато глаза горели живым блеском! От слабости Лили едва могла идти нормально, но Гарри принял ее вес на себя. Так они и пошли к лестнице.