Но его облегчение не могло длиться долго, и из звездного неба цвета ее глаз он вернулся обратно в подземелья. Здесь все встало на свои места, да так резко, что он даже отшатнулся от нее. Он пришел в себя. Какое из него светлое облачко? Черная летучая мышь. А перед ним, обхватывая его руками, стояла Пандора и смотрела своими синими глазами. Белая блузка сползла с плеча, обнажив мраморную, бархатную кожу.
— Отойдите! — Снейп расцепил ее руки и отбросил от себя так, словно выбрасывал нечто противное и липкое. — И не смейте меня так называть!
— Вы же сами позволили, — тихо напомнила Пандора.
Твою мать… Кто ж ты такая?
Головная боль и боль в теле от Круциатуса ушла, но девочка, кажется, не знала, о побочном действии своих чар. Огонь в теле огневиски уже не потушишь!
— Мисс Блэр!.. — Северус тяжело оперся рукой о стену.
Ее мысли проскальзывали перед его внутренним взором. Пусть намеренного умысла у нее не было, но что это за размышления?! Глубокие глаза, светлая душа, римский профиль… И все о нем. Как он раньше не заметил болезни несчастной девочки?
— Убирайтесь.
Надо отдать ей должное, Пандора не стала пытаться настоять на своей помощи. Уже за одно это Снейп был ей благодарен. Она натянула блузку на плечи посильнее и покинула его кабинет.
В тот вечер Северус так и не смог расслабиться ни с огневиски, ни с мятным чаем. Ему было о чем подумать: хотя бы о поручении Темного Лорда — но мысли предательски возвращались к глупой девчонке.
Угораздило же ее!..
Или его?
***
— Пандора!
Девушка остановилась и чуть не выронила книги, которые несла из библиотеки в свою комнату. Был обеденный перерыв, и коридоры были заполнены спешившими в Большой Зал студентами. Идти против потока было нелегко, тяжелые тома выскальзывали из рук, поэтому, когда раздался оклик, руки невольно дрогнули и выпустили ценное сокровище библиотеки.
— Ох, — Пандора заложила вьющуюся каштановую прядь за ухо и нагнулась к полу, чтобы собрать книги. — Мадам Пинс меня убьет… — она коснулась оторвавшейся обложки.
— Ничего, главное, ее тут нет! — бодро заявил Драко, воровато огляделся и направил палочку на листы. — Репаро! Вингардиум Левиоса! — он специально проговаривал заклинания вслух для нее. — Почему ты не пользуешься магией? С ней было бы легче.
— Вот об этом и говорил Гарри на занятиях, — улыбнулась Пандора, поднявшись на ноги. — Волшебники измельчали. Они используют чары в быту, совсем забыв об истинном их назначении.
— Да, Поттер умеет перегибать палку, где не надо, — согласился Драко, и они пошли по коридору к лестнице. — Как твои дела? Я хотел извиниться за тот вечер у Слизнорта. Все времени не было подойти. Я оставил тебя одну и пошел заниматься своими делами.
— Ничего страшного. Мне там так или иначе показалось бы скучно. Такие вечера профессор Слизнорт устраивает для любимчиков, а прочие там не к месту.
— Мне следовало быть галантнее, — Драко подал ей локоть, и Пандора, улыбнувшись, положила на него ладонь. — Среди всех этих проблем я совсем забываю о том, что нужно иногда радоваться и мелочам жизни.
— У тебя хоть есть оправдание, — таинственно вздохнула девушка, но пояснять свои слова не стала, а Драко не стал выспрашивать.
— Как твои дела? Как уроки? Легко даются?
— Я учусь, — неопределенно ответила она. — В моем возрасте магия становится довольно абстрактным понятием. Ты понимаешь ее суть, чувствуешь энергию, которую направляешь. Даже некоторые чары с первого раза получаются. Но не понимаешь смысла. Прожив столько времени с отцом-маглом в магловском мире, невольно научишься делать все своими руками. Наверное, именно это Гарри и называет правильным использованием волшебства.
— Как тебе наши занятия? Подозреваю, что тебе непросто ходить на них со старшекурсниками.
— Я научусь, не переживай.
— А с кем-нибудь кроме нас уже подружилась?
Драко тут же осознал, как прозвучали эти слова, и извинился. В это же время в конце опустевшего коридора появился еще один человек, и кажется, он направлялся к ним.
— Только не она, — проворчал Драко вполголоса.