Гарри был удивлен, но все же приветливо помахал ей рукой, чтобы Пандора увидела его. Его совсем не насторожил ее приход. Да и чего плохого можно ожидать от такого солнечного дня?
— Привет, Гарри, — Пандора ему улыбнулась.
— Привет, Пандора. Как дела?
— Я хотела пригласить тебя сегодня в Кабанью голову. Ты сходишь со мной в Хогсмид?
Джинни, до того с аппетитом евшая яичницу, побелела и опустила вилку. Все друзья догадались, что кроется за этой фразой. На них внимательно уставились все слизеринцы, и слава Мерлину, что ни один из друзей не дал понять, что их как-то взволновало предложение Пандоры. Только у Гермионы побелели пальцы, сжавшие вилку.
— С удовольствием, — натянуто улыбнулся Гарри. — Джинни, может, ты с нами пойдешь? — для прочих это был нормальный вопрос. Джинни славилась своим темпераментом, и Гарри вполне мог взять ее с собой.
— Нет, спасибо, Гарри, — через силу произнесла Джинни, подученная ранее. — Я не пойду сегодня в Хогсмид. Мне нужно пойти к профессору МакГонагалл.
— Хорошо, — Пандора и не замечала, что на нее смотрит весь зал. Снейп за столом преподавателей был очень напряжен. — Я подойду. Подождешь меня там?
— Конечно.
Она ушла. Любой опытный взгляд увидел бы несоответствие между настоящей Пандорой и этой, очарованной: Пандора никогда бы не пришла в зал и не стала бы разговаривать у всех на виду. Она была очень скромна. Она шла так, словно ей прочертили прямую прямо под ногами.
Друзья проводили ее взглядами и уткнулись в свои тарелки. Затем, догадавшись, что это выглядит странно, Невилл начал рассказывать что-то о своих исследованиях Мимбулус Мимблетонии. Гарри его не слышал, его била нервная лихорадка.
Казалось бы, чего тут сложного — опустить палочку и ступить навстречу Смертельному заклинанию?
***
За время пути в Хогсмид погода успела испортиться, что сильно повлияло на количество желающих посетить Хогсмид. Теперь в деревне противно моросило. Выпавший за ночь снег не успел улечься и смерзнуться в крепкий, ледяной наст и обратился в слякоть — ее было так много, что редким прохожим она доставала до щиколотки, морозила ноги и проникала в обувь, если только на нее не было наложено Водоотталкивающее заклинание. Со зловещим скрипом покачивалась на ветру покосившаяся вывеска «Кабанья голова».
Внутри было ненамного теплее, чем снаружи. Странный люд, обычно собиравшийся в трактире, сейчас набрался в полном объеме. Каждого из них сидящий здесь в мрачном ожидании Гарри знал наперечет, с именами, полным досье, родословной и списком былых и будущих провинностей перед законом. На него странно косились — что делает Гарри Поттер один в таком месте? И едва ли осознавали, что сегодня он такой же странный, как и они.
Кто осознанно и без страха способен пойти на смерть?
Аберфорт Дамблдор принес ему сливочного пива в самой чистой кружке, какую нашел в баре, и сочувствующе хлопнул по плечу. Он знал все. Снейп не стал утаивать происходящее от брата погибшего директора, возможно, чувствовал в нем некую замену своему покровителю. Гарри поболтал остатки сливочного пива в кружке и быстро допил, чтобы усыпить инстинкт самосохранения. Ему было страшно.
Новая жизнь должна строиться по новому сценарию, чтобы не получился старый результат, и Темный Лорд наглядно им показал, как легко он умеет обходить свои поражения и учитывать старые ошибки. Поздно учиться, пора действовать.
Меньше всего Гарри старался думать о брате, оставленном на попечение Фреда и Джорджа в Хогвартсе. О прощании он старался не вспоминать, так как внутри что-то беспрестанно екало и умоляло его остановиться на пути, ведущем к смерти.
Руди изо всех сил крепился, сжимая кулаки и не допуская слез. Сам себя он ругал, что слишком разбалован, что может себе позволить плакать, но так само получалось. В эти месяцы на мальчика слишком многое свалилось, что было не по плечу ребенку. Он часто плакал по ночам, но сейчас ради брата должен быть стойким. Он выдержит.
— Возвращайся, Гарри, — глухо сказал Руди. Только это и пришло в голову.