Когда он уже сел в кресло у камина, взгляд упал на серебристую пластину, которая лежала на его столе. А он не мог припомнить, что оставлял что-то подобное. Взяв ее, Снейп развернул фольгу, и под ней обнаружилась огромная плитка черного шоколада. Надписей и записок не было, но он не терялся в догадках, от кого ему пришел такой подарок.
Хмыкнув, Северус забрал шоколад на столик у кресла и начал, наконец, чтение.
Когда он дочитал, закончился крепкий кофе в чайнике, а на фольге осталось всего несколько шоколадных крошек. И засыпал он с прозрачной улыбкой.
Вот какое, оказывается, может быть Рождество Северуса Снейпа!
Глава 73. Знаки Гермионы
Таких спокойных каникул у Гарри очень давно не было. Они снова жили, как обычные студенты Хогвартса. Тайно любили (Драко и Гермиона), встречались (Невилл и Полумна). Гарри и Джинни строили планы, каждый вечер сбегали из гостиной и гуляли по Хогвартсу, по его окрестностям, пока не становилось холодно. Единственным, что мучило Гарри были возобновившиеся кошмары, в которых Смерть давала ему понять, что сейчас он проживает мгновения счастья, но скоро все повернется так, что за них нужно будет дорого платить. Он был готов. Джинни расспрашивала у него про детей, а он вспоминал самые мелкие их проделки, чтобы рассказать ей. Она подробно интересовалась, какого мнения он был об их свадьбе, как они жили. Девушка, расцветшая красотой, любила думать о счастливом будущем, и в такие дни Гарри казалось, что оно и впрямь их уже ждет. Что нет Волан-де-Морта, затаившегося на время, нет Пожирателей Смерти и тревожных новостей, приходящих извне с газетами и письмами родителей. Нет ничего, кроме счастья.
Когда зимние каникулы закончились и в школу вернулись ученики, впереди внезапно замаячил полуфинальный матч Слизерин-Гриффиндор, и страсти накалялись с каждым днем в геометрической прогрессии. В добром смысле. Все же внешние события сплотили ребят, и Слизерин даже приобрел друзей на других факультетах. Это было здравое соперничество, но без ругани и стычек, и в этом Гарри видел свою заслугу.
Матч все приближался, а друзья друг от друга словно отдалялись. Гарри начал замечать, как все чаще Гермиона посматривает на уроках на Драко, как тот провожает ее все дольше взглядом, не замечая зова друзей. Гермиона часто была в их компании, много смеялась и смотрела на него, он так же смеялся в ответ на шутки и наблюдал за ней. Но они оба молчали. И Гарри решил пойти против себя — взять все в свои руки.
— Гермиона! — однажды обратился он к ней. — У меня к тебе вопрос.
Гермиона, ставшая старостой вместе с Драко, теперь меньше бывала с ними, чрезвычайно ответственно относясь к своим обязанностям, и поймать ее, свободную от них, теперь было нелегко. Джинни поняла желание Гарри и даже поддержала, отметив, что с подругой давно что-то не то. Гермиону поймала именно она, позвала на обед, в другом коридоре они как бы «случайно» встретили Гарри, и Джинни вдруг ушла в туалет.
— Да, Гарри, какой вопрос? — Гермиона оглядывала суровым взглядом старосты коридор в поисках хулиганов.
Гарри усмехнулся — с тех пор, как она стала старостой, все хулиганы Хогвартса уяснили, что мимо нее нужно проходить тихо, как мыши, потому что хоть староста и была девочкой, но заклинания знала отменные. Попасть хоть под одно из ее арсенала значило опозориться на весь семестр, а то и учебный год.
— Что ты чувствуешь к Драко?
Девушка с удивлением оглядела его.
— Тебе плохо, Гарри? Он мой друг, не больше и не меньше. Вы оба были всегда моими друзьями.
— М-да? — здесь Гарри потерялся, он ждал другого ответа. — Ну, может, мне показалось, но вы приглядываетесь друг к другу. Ты нравишься ему, а он…
— Не вздумай заканчивать фразу! — предупредила его Гермиона. — Да, он оказывает мне знаки внимания, но он делает также и с другими девочками.
— Что? — удивился Гарри. — Нет, он просто настолько вежлив, и ничуть…
— Чуть! Чуть! — фыркнула Гермиона. — Я все вижу. Я не хочу быть одним из его временных увлечений. Он мой друг, Гарри. И не смей говорить со мной больше об этом! О, Мерлин… — простонала она вдруг.
— Что такое? — не понял он.
— Маклагген! — внезапно разъярилась Гермиона. — Он еще больший бабник, и тоже клинья подбивает!.. Черт, я в туалет!