— Какое вам дело? — девушка резко отпустила плечи, сжав кулаки. — Я появилась в вашей жизни нежеланной обузой и по сей день ею остаюсь. Я старалась не тратить ваше время и как можно меньше присутствовать в вашей жизни, чтобы не быть ею, но вы находили меня и всякий раз убеждали в том, что мое обучение — нелегкий груз для вас. Я не ребенок, мистер Снейп, я умею заботиться о себе и не нуждаюсь в опекуне. По вашему отношению ко мне я сделала вывод, что вам будет приятно избавиться от меня, но вас опять что-то не устраивает, и вы вновь пытаетесь усадить меня в кресло перед собой, чтобы рассказывать мне, как нелегко вам стало житься после моего приезда в Хогвартс.
В комнате повисла тишина, не напряженная, но очень… плотная. Глаза Пандоры гневно сверкали; она повернулась к нему боком и снова взяла книгу в дрожащие руки.
Фыркнув от негодования, Снейп стремительно прошел к окну. Он никак не мог придумать ответ, потому что внутренний голос ехидно смеялся над ним. Потому что она была права, она умница, а он закоренелый неудачник и глупец! Не к месту вспомнились вечера, когда она приходила к нему за помощью, а Северус с ядом в голосе давал понять, что ему неприятно ее общество.
«Самозащита», — равнодушно определил его диагноз внутренний голос.
А защищался он от самого себя. Перед ее приходом на вечернее занятие Снейп находил для себя много работы и всю ее за короткое время интенсивно переделывал — чтобы не смотреть на хрупкую, лучившуюся светом девушку. Когда это началось? Он не ответил бы на этот вопрос даже самому себе. В таком деле сразу не поймешь, когда попал в ловушку голубых глаз. Сентиментальность твердила — когда она улыбалась по-волшебному мягко, и это был вовсе не оборот речи. Темперамент заставил вспомнить пару неброских, случайно уловленных взглядом движений, когда она задумчиво касалась руками волос с теплым отливом или прикусывала губы, читая книгу. Много было всего. И все же Снейп никогда бы не влюбился во внешность, если бы внутри не было света, который был бы способен разогнать его собственную тьму. В ней он был.
Он, что, правда только что подумал о ней словом «влюбился»?!
— Вы же понимаете, почему я не хочу, чтобы вы участвовали в этой авантюре, — негромко произнес Северус и замер, прислушиваясь.
Шагнет в сторону или усмехнется? Почему-то ее действия сейчас стали для него определяющими — что? Он не знал. Просто ждал ответа, не надеясь на понимание. Молчание затягивалось, и Пандора не двигалась за его спиной.
— Наверное, по той же причине, по которой я вызвалась, — наконец, ответила она.
Снейп повернулся к ней. Перед ним стояла хрупкая молодая девушка, обхватившая себя руками, и с вызовом на него смотрела. Солнце заглядывало в окно комнаты и отражалось от снега на подоконнике, что казалось, будто она светится белым светом. Русые волосы с теплым, золотистым отливом рассыпались по плечам; белая блузка стягивала открытые плечи, оставляя легкий простор для воображения. Голубые глаза потемнели: от волнения или от гнева, он не знал.
Он смотрел на нее, такую хрупкую и ранимую, и думал о том, что ей ответить на неожиданно прозвучавший ответ. Он и прояснял все, и оставлял еще больше вопросов, а внутри разлилось тепло. В поисках зацепки для взгляда Северус обвел глазами комнату и вдруг наткнулся на огромное зеркало, отражавшее его внешность. Снейп усмехнулся, увидев себя: черные, неаккуратно подстриженные волосы, кривой нос, кислое выражение лица и еще много неприятных данных вроде возраста и неказистой внешности. На что он может надеяться?
— Это глупо, мисс Блэр, — криво усмехнулся Снейп.
— Эта маска на лице, — вдруг сказала Пандора, глянув на него чуть исподлобья. — Усмешка, скептицизм. Уберите ее, Северус.
— Мисс Блэр… — поморщился Снейп.
— Я хочу увидеть вас настоящим, — девушка решительно сделала к нему шаг. — Как в Рождество в Лондоне.
Снейп не хотел признаваться себе в том, что почувствовал себя загнанным в угол.
— Это лишь доказывает, что вы влюбились в маску, — едко сообщил он. — Вы могли заметить, что я был слегка пьян после пары рюмок коньяка. Не следует выдавать то, что вам показалось, за действительность, — и прошел мимо нее к двери. Его обоняния коснулся приятный сиреневый запах ее духов. — Давайте не будем все усложнять.