Что ж, на днях у него есть шансы поседеть. Или избежать седины навсегда, попав под шальное проклятье.
Слух уловил тихий всхлип, и Гарри, нахмурившись, оторвался от двери. Невилл?
На его кровати сидела Джинни без кровинки в лице и утирала льющиеся бесконечным потоком слезы. Об этом свидетельствовало мокрое пятно на его подушке. Гарри не знал, как смотреть ей в глаза и как рассказывать о гибели ее отца, поэтому он медленно снял мантию и повесил ее на вешалку, чтобы немного оттянуть момент объяснений.
— Мама написала, — Джинни опять спрятала лицо, но дрожащей рукой протянула ему пергамент, тоже весь мокрый и с расплывшимися чернилами. — Стрелки на папиных часах показали «смерть».
Он подобрался к ней и присел рядом, взяв из рук невесты письмо. Молли писала его, плача, и Гарри не понаслышке знал, как терзает такое горе. Пробежавшись взглядом по размытым словам, Гарри обнял ее и тяжело вздохнул.
— Я видел, как убили Артура, — сказал он через ком в горле. — Его окружили, и добежать до него я не сумел. Он умер от Авады Кедавры и тем самым, возможно, избежал худшей участи в зубах оборотня. Мне так жаль, Джин.
Им нужно было выпить напару какое-нибудь успокаивающее зелье. Оно тут же нашлось в тумбочке Драко, который в последнее время часто злоупотреблял успокоительным, и Гарри дал его Джинни. Кажется, девушка догадалась, что в нем есть примесь сонного напитка, но выпила без возражений, лишь бы притупить эту внутреннюю боль.
— Мама просила тебя вернуться, — тихо сказал Гарри, чтобы не разбудить всхрапнувшего Невилла. — Думаю, это хорошая мысль. Я не хочу, чтобы ты в Хогвартсе подвергалась опасности.
— Мы с Фредом и Джорджем все решили, — Джинни легла на подушку и пустым взглядом смотрела на тумбочку. — Мы останемся сражаться и отомстим за папу. Сюда еще приедут наши братья, и пусть только мама попробует запретить мне сражаться.
— Мы поговорим об этом завтра, — шепнул ей Гарри, но она уже спала.
Рассвет был уже не за горами, а зелье без всяких примесей разогнало туман в голове. Теперь он мог подумать.
Когда МакГонагалл услышала слова Драко после выхода из камина, в первые секунды она даже не шевелилась, не говорила и даже не дышала. Портреты на стенах затихли, кто-то проснулся, кто-то ахнул. Осознав, как выглядит, Драко мановением палочки очистил свою одежду, насколько это было возможно, и стремительно подошел к другу.
Гарри только кивнул и опустил палочку, до того направленную на камин.
— Что это значит? — МакГонагалл держалась за сердце. — Прошу вас, объясните!
— Министерство пало, — отчеканил Драко. — Министр убит. Хогвартс будет следующим.
Портреты взорвались паническими комментариями, кто-то пропал из рамы, чтобы навестить свой второй портрет в Министерстве. Директор пошатнулась, и Гарри едва успел подхватить ее под локоть.
— Что вы такое говорите?
— Драко, вызови всех, кто сейчас есть в Малфой-мэноре, — ему, наконец, удалось взять себя в руки. — Профессор, это дело огромной важности. Срочно созовите профессоров — Волан-де-Морт собирается напасть на Хогвартс.
Прошло не меньше четверти часа, прежде чем преподаватели собрались в кабинете директора. Кто-то проверял работы, кого-то выдернули из кровати. Собравшиеся лица пестрели отнюдь не готовностью защищать школу до последней капли крови. Расслабились они, презрительно думал Гарри, меряя кабинет МакГонагалл шагами. Забыли о постоянной бдительности. Призрак Грозного Глаза невидимо и непримиримо висел у него над душой, поторапливая.
— Минерва, в чем дело? — в кабинет вошел зевающий Слизнорт в надетой набекрень мантии. — Я уже прикорнул, и вдруг меня вызывают…
Тут в пустой портрет вернулся коренастый седой волшебник с тревогой на лице. Портреты и МакГонагалл уставились на него с мольбой во взглядах — дескать, скажи, что это все дурная шутка.